— Оля, — тихо сказала она. — Я никогда не видела свою маму. Она отказалась от меня ещё в роддоме. Потом был дом малютки, потом детский дом, а потом свобода…
— Разве это свобода?
— В какой-то степени, да. Я ненавидела детский дом. Там нет любви и ты никому не нужен.
— А сейчас вы нашли любовь?
Она бросила на него испытующий взгляд.
— Почему вас это интересует? Мужчины приходят ко мне не за разговорами, а за фантазиями.
— Не знаю. Просто мне сегодня хочется с кем-нибудь поговорить, а вы, Ольга, приятный собеседник.
Тень улыбки проскользнула по её фарфоровому лицу.
— Вы никогда не думали бросить эту работу? — он обвёл взглядом её кукольный домик.
— Всё не так просто… Я не могу об этом говорить, — она сделала глоток шампанского. — У вас есть коварный план напоить меня и узнать все мои тайны? — она наблюдала, как полковник подливает шампанское ей в бокал.
— Ни в коем случае. Просто у меня сегодня такое настроение.
Ольга начала тереть глаза.
— Голова раскалывается.
«Снотворное начинает работать, нужно действовать быстрее», — подумал он.
— Ольга, давайте так, — он наклонился к ней поближе. — Я очень богатый человек. Настолько богатый, что могу купить все членские карты ваших клиентов, поставить в центре холла золотое кресло и быть единственным вашим посетителем. Но сегодня я просто хочу поговорить с вами. Я люблю слушать истории людей и даже помогать им. И сегодня я хочу помочь вам.
— Что вам от меня нужно?
— Расскажите мне о вашей жизни. Сегодняшней жизни. Как вы работаете? А за приятную беседу я заплачу вам десять тысяч долларов.
— Сколько?
— Десять тысяч. Или это мало? Сколько вы здесь зарабатываете?
— Почти ничего. Хотя нам обещали огромные деньги.
Полковник почувствовал, что ему удалось сдвинуть гору с места. Изрезанная душа Ольги требовала покаяния. И вот у неё появился шанс.
— Когда меня пригласили работать в клуб администратором, я даже не предполагала, кем я стану. Мне обещали золотые горы, но я оказалась на развалинах, как только переступила порог этого клуба. Я сначала не могла поверить, что меня взяли в рабство. Я думала, что такое бывает только в фильмах! — её рваное сердце трепетало от боли, а голос дрожал. — У меня забрали паспорт и все документы.
— Сколько вам лет?
— Двадцать два.
— Двадцать два… — полковник сжал зубы. — Сколько лет вы здесь работаете?
— Четыре года. Как только мне исполнилось восемнадцать и я закрыла дверь детского дома, я оказалась здесь.
— Я безумно сочувствую вам.
— Я была невинна. А через неделю пребывания здесь мою невинность продали какому-то семидесятилетнему старику за пятьдесят тысяч долларов! А потом всё как в кино, только без счастливого конца, — она закурила. Полковник последовал её примеру, достав из кармана золотой портсигар.
— На кого вы работаете?
— Я не знаю. Девочки говорят, что у этого клуба несколько владельцев. Но никто их не видел. Хотя, может, и видели, но не знали, что это они. Я знаю лишь, что для посторонних глаз — это клуб-ресторан, а для определённого списка людей — это бордель. Отбор клиентов очень тщательный. Посторонний человек попасть сюда не может. Карты выдаются только своим, и стоят они безумно дорого. Да вы и сами знаете.
— А ваши услуги оплачиваются отдельно? Или это входит в стоимость карты?
— Нет, владеть картой — это одна цена, а наше присутствие — другая.
— И во сколько мне обойдётся часовой разговор с вами? — улыбнулся полковник.
— Все зависит от ваших желаний. Чем сквернее ваши мысли, тем выше цена. Мы должны выполнять абсолютно все просьбы клиента, в этом и есть особенность нашего заведения. Понимаете, любые! Вы даже представить себе не можете, что творится в их головах. Там живёт дьявол!
Полковник крепко затянулся сигаретой, стараясь задавить боль в сердце.
— Через месяц пребывания здесь я захотела покончить жизнь самоубийством, но не смогла. Мне стало страшно. Я очень люблю жизнь, хотя она никогда не была ко мне благосклонна.
— Вы не думаете, что вас ищут родные?
— Нет. У меня никого нет. А как только дверь детдома захлопнулась, в ту же секунду про меня забыли. Меня некому искать, — она встала с кресла. — Можно, я прилягу. Ужасно кружится голова и хочется спать. Не понимаю, что со мной.
Она рухнула на кровать, прикрывая глаза.
— Ольга, а вы никогда не думали сбежать отсюда?
— Это исключено.
— Почему?
