Ив Сен-Лоран полностью влился в свою эпоху. В 1965 году он создал наряды Софи Лорен для «Арабески», приключенческого фильма Стэнли Донена, где героиня, коллекционировавшая кавалеристские сапоги, пустилась со своим восточным любовником в опасную погоню за противником. Кто не помнит момент, когда она вскакивает на свою кобылу, в коричневом платье, показывая в разрезе восхитительное бедро?! В кино начался парад научно-фантастических комиксов: Джозеф Лоузи[368] снимал «Модести Блэйза», а Роже Вадим «Барбареллу». Кино перешло на язык поп-культуры.
Ролан Пети заказал Сен-Лорану костюмы для балетов «Адажио и вариации» и «Собор Парижской Богоматери». Оба балета были представлены в парижской Гранд-опера в декабре 1965 года. Одетый как студент, Ив посещал репетиции и вскоре разорвал эскизы романтических костюмов и нарисовал за ночь совершенно другие, похожие на цветные витражи, которые больше подходили к строгой хореографии, уклонявшейся от любой реконструкции стиля богемы или готики. В «Соборе Парижской Богоматери» долговязая Клэр Мотт (Эсмеральда) была одета в белую тунику с золотыми кольцами, с острым эротичным вырезом на черной шнуровке. Мышцы Жан-Пьера Бонефу (Феб) проступали сквозь прозрачную ткань, через нее был виден виниловый крест, который начинался от борцовских штанов. Шлемы, изогнутый торс, бедра в ремнях, державших кожаный бандаж, королевские всадники, одетые в красные, черные и белые майки, — вот она, дерзость, вызвавшая аплодисменты критиков. Этот мир красок напомнил
Осенью 1965 года Ив Сен-Лоран совершил поездку в Америку, чтобы запустить серию своих духов
В книге «Вещи» писатель Жорж Перек нарисовал портрет поколения, рожденного, чтобы покупать. Именно к нему обращался Ив Сен-Лоран: «Все начинается с платьев, а потом можно повести атаку на ткани, мужскую моду, мебель. Я уверен, что мы находимся на пороге нового образа жизни… Долой отель „Ритц“, долой Луну, да здравствует улица!»
Улицу он идеализировал: это была его возможность скрыться от проблем. Улица для него — это острые моменты, которые он не забывал, он был похож на безутешную Гадкую Лулу из своего комикса.
«Где ты, Жожо Савора, противная игрушка, любимая моя игрушка?», которая прогуливалась в обнимку с энергичным усатым пожарным, в ком разбудила любовь, спалив собственный дом. «Пожарный — это очень полезно, он нужен для тушения пожара». Улица — анонимный мир, где он мог затеряться, не выходя из своей роли знаменитости. «Мне надоело быть молодым, богатым и знаменитым», — пожаловался он однажды подруге. «Не говорите ничего Пьеру, я не могу от него защититься», — сказал Ив в 1958 году. Ив все еще выглядел как Гадкая Лулу, смотревшая на себя, как Нарцисс — в зеркало реки, и говорившая вслух: «Какой красивый ребенок!» Или: «Я послушна, как овца!» — перед тем как, несколькими страницами позже, превратиться в красного демона, скакать верхом на облаке и кричать: «Я наконец-то нашла себя». Он испытывал одинаковое удовольствие как от обожания женщин, так и от интереса мужчин. По большому счету, он никогда не делал больших глупостей. Будучи подростком, он писал пылкие тексты, обличая «ужасных серых копов», правосудие, «которое судит и осуждает бедных», он определял его как «смехотворную и неприглядную пародию, где узаконенная ложь требует от нищеты, чтобы та говорила правду, всю правду и ничего, кроме правды». Но можно было еще многое попробовать. Поклонник Джеймса Дина, Ив часто принимал обычную автодорогу за скоростную трассу. 4 мая 1966 года Ив Сен-Лоран был вызван в полицейский участок на предмет дорожно-транспортного происшествия: его черная машина
