За всю дорогу ни слова, натянутость звенела струной, тишиной давила на барабанные перепонки. Беззвёздное ноябрьское небо стелилось низко, осыпалось сыростью на плечи. Дождь, не дождь, в волосах поблёскивала мелкая морось, но так и шли с непокрытыми головами. Друг на друга не смотрели, утонули в своих мыслях. Неподалёку заревел ишак «И-ау, и-ау-у, и-и…»! Заглох на выдохе, не допев лебединую песню. Засмеялись негромко.
– Лен, мы бы все…, – начал Саня.
– Да знаю, – перебила она. – Просто у кого-то ноги длиннее.
Снова усмехнулись.
– А ты что, и, правда, шарахнула бы? – спросил Лёнчик, потирая то бок, то кулак. Он успел и врезать и получить.
– Конечно.
– Офигеть! И сами бы….
– А как ты нами управляешь? – ни с того ни с сего спросил Серый и с легонца пнул попавший под ноги камень.
– Никак, – смутилась она и перевела разговор в безопасное русло: – А что там случилось? Ну, Сафрон этот, что делал?
Пацаны наперебой принялись рассказывать про приёмчики из каратэ и Ленка вздохнула с облегчением.
Дома отсидела за столом, впопад отвечала на вопросы, вполуха слушала Светку с её нескончаемой трескотнёй. Та оживленно болтала ногами под столом и вещала про гопаки и лезгинки, занималась народными танцами в школьном кружке. Ленка торопливо умылась, залезла под одеяло и долго крутилась с боку на бок, придавленная неразрешимой загадкой – почему Серый?
Об этом эпизоде больше не вспоминали, жизненный уклад вернулся в привычную колею. Однако каратэ посвящать стали всё свободное время. Сначала бомбили «грушу», затем махали ногами и руками с отрывистым «Ки-йя»! Она тоже училась, мало ли?
А совсем скоро, через каких-то семь месяцев, школа для пацанов закончилась. Отзвенел последний звонок, откружил вальсами выпускной, разделил рассветным утром юность и взрослость. Они уже там, Рубикон свой перешли, а Ленка на территории детства осталась одна.
По пронзительности с тем летом сравнить нечего. Она понимала – конец, они догадывались – конец. Вместе мотались в Ташкент, бесцельно гуляли по городу, догуливали, взахлёб договаривали недоговоренное, как будто чувствовали. Купались на Чирчике, валялись под той же ивой и молчали. Ещё не чужие, но уже не свои. И вроде всё как всегда и всё иное. Назад пути нет.
Лёнчик и Саня подали документы в Гидромелиоративный техникум, туда шли все кому не лень. На каких мелиораторов учили и не вспомнить, но принимали даже троечников, а после десятого класса сразу на второй курс. Серый в ТашПИ на Общетехнический факультет. И всё сами, за руку никто не водил. Выбрали, поехали, сдали экзамены. Отличительная черта того времени – самостоятельность. А она зашкаливала и развивала ещё большую независимость, способность приспосабливаться к условиям без родительской опеки. Может, потому и выживали в девяностых, что могли адаптироваться к обстоятельствам и рассчитывать только на себя.
Серый сдавал математику на Шейхантауре в старом здании Мехфака, Лёнчик, Саня и Ленка в ожидании слонялись по Урде14. Июль, самая жарень. Вышли к набережной Анхора15 и зависли под чинарами. Неспешно несёт зелёные воды Анхор, головы купающейся ребятни торчат повсюду.
– А ты куда будешь поступать? – спросил Саня, срывая веточку с дерева.
– Не знаю, не думала, – ответила Ленка и тоже отломила прутик.
– Ну, в институт?
– Куда ещё? – сказал Лёнчик. – Это не мы с тобой, у них с Серым мозгов полные головы.
– При чём тут мозги? – возразил Саня. – Бабаи в первых рядах идут. Батя сказал, чтобы одного барана в институт пристроить надо десять отдать. Кто откажется?
– Всё равно, Серый точно в начальство вылезет, как червяк. Мать говорит, у него ума палата. «Вон, на Серёжу посмотри, а ты баран бараном. И Леночка умница», – кривлялся Лёнчик, имитируя материны интонации.
– Что-то вас на баранов сегодня потянуло, – сказала Ленка, меланхолично разламывая ветку на равные кусочки.
Помолчали.
– Через пять лет тут будем сидеть, – Саня плевком в воду указал в сторону кафе «Анхор».
– Лучше в «Зарафшане», – сказал Лёнчик.
Засмеялись и начали наперебой вспоминать. Там они были неделю назад на свадьбе одноклассницы Мухаббат. Размах тоя отличался от обычных в махалле, деньгами не просто пахло, ими шибало в нос. Вообще, зачем их позвали – непонятно, но грех на халяву не попасть в самый козырный Ташкентский ресторан. И Ленку с собой прихватили, она не хотела, стеснялась идти незваным гостем, но Лёнчик выдал железный аргумент:
– Одним больше, одним меньше, кто там считать будет? Той16 же.
Любопытство взяло верх и она поехала. Сначала думала – просто посижу, посмотрю. Есть не буду, чтобы не обожрать. Когда увидела угощенья, решила, что от неё никакого ущерба свадьбе не случится и наелась от души. Понятно, что скинулась вместе со всеми в один конверт.
