В цикле «Рассказов о необыкновенном» типичен известный читателям рассказ «Олгой-хорхой», написанный по впечатлениям гобийской экспедиции Ефремова. Вероятно, первое литературное упоминание об олгой-хорхое приведено в популярной книге Р. Эндрюса — руководителя Центральноазиатской экспедиции Американского музея естественной истории: «… Премьер выразил желание, чтобы я поймал для Монгольского правительства экземпляр олгой-хорхоя. Вряд ли кто-либо из читателей может представить себе это животное. Я же слышал о нем не раз. Никто из присутствующих не видел животное, но все они верили в его существование и подробно его описывали. Своей формой оно напоминало сосиску около двух футов длиной, не имело ни головы, ни ног и было настолько ядовитым, что простое прикосновение к нему вызывало немедленную смерть. Животное обитало в наиболее безлюдных районах пустыни Гоби, куда мы направлялись. Монголы считали олгой-хорхоя китайским драконом. Премьер сказал, что сам он никогда не видел его, но знает человека, который видел. Присутствующий на встрече министр упомянул, что родственник сестры его покойной жены также видел животное. Я обещал заняться олгой-хорхоем, если он встретится на нашем пути» [сноска].
И. А. Ефремов, при подготовке экспедиции изучил материалы американцев и, вероятно, читал книгу Эндрюса. Кстати, в первом варианте рассказа у него дана английская транскрипция названия животного. В конце концов, упоминание Эндрюса не меняет сути дела: легенда об этом животном широко распространена, и прибывающего в МНР гостя, особенно того, кто едет в Южную Гоби, нередко знакомят с этой легендой. Мы не знаем, что лежит в ее основе. Допускал ли сам И. А. Ефремов существование олгой-хорхоя? Думаю, что да. Тем не менее следует отметить существенный момент: при описании животного писатель весьма сдержан и избегает подробностей. Он описывает животное в соответствии с легендой и как ученый не считает возможным домысливать особенности строения. Пределом допущений было червеобразное животное, похожее на колбасу. Позднее в «Дороге Ветров» И. А. Ефремов упоминал, что монголы верят в существование олгой-хорхоя. Возможно, поэтому они не стремятся к поискам смертельно опасного животного.
Среди поздних произведений И. А. Ефремова есть геологический рассказ «Юрта Ворона». Он посвящен инженеру А. В. Селиванову, коллеге ученого по совместной работе в МНР. Прототипом же героя — геолога Александрова — послужил А. Л. Яншин (впоследствии академик и вице-президент АН СССР), связанный с И. А. Ефремовым годами близкого знакомства и дружбы. Вероятно, Александр Леонидович Яншин — единственный, у кого имеются четыре издания «Туманности Андромеды» с автографами И. А. Ефремова.
И. А. Ефремов положил в основу рассказа случай из геологической практики. Во время поисков железных руд на Урале А. Л. Яншин при подъеме из глубокого разведочного шурфа сорвался и упал на дно. Ефремов точно передает ощущение геолога Александрова, утратившего подвижность ног после злополучного падения: «Безмерно слабые, с болтающимися как тряпки мышцами, они жили» [сноска]. Это ощущения и самого И. А. Ефремова после тяжелой болезни и долгого лежания в постели, когда он, покрываясь холодным потом, мучительно трудно заново учился ходить.
В рассказе много точек соприкосновения геологических наук. Минералогия — с находкой редкого кристалла полевого шпата — лунного камня; палеонтология и палеоботаника — с находками растений и лабиринтодонтов в каменном угле; геохимия — с выявлением в углях содержания редких элементов и элементов-спутников и, конечно, тафономия — с рассказом об образовании углей. И, наконец, находка минерала галенита, завершающая открытие богатого месторождения свинцовых руд. «Рассказ о подвиге геолога "Юрты Ворона", — отмечал И. А. Ефремов, — почти документален, перевал… существует и, возможно, там будет когда-либо открыто крупное месторождение металлических руд» [сноска].
