Иван Багряный полностью

«Отца нашего, Павла Петровича, не стало еще раньше, в тридцать шестом. Он работал каменщиком на трубном заводе, пользовался авторитетом. Всем заводом отца и хоронили на Крещение – как раз воду святили. Это мне врезалось в память. А умер он при загадочных обстоятельствах. Подхватил легкую простуду, и врач-окулист (почему-то окулист) дала порошок, после которого отец почувствовал боль и спазмы внутри. Быстро и умер, будто сгорел. Говорили, отравился. Но никто ничего не расследовал, да и не помню, чтобы мы куда-то пожаловались – жили и без того в отчаянии. Ваня уже был осужден, следовательно, „враг народа“… Старше почти на двадцать лет, чуткий, внимательный, он был мне отцом: купит что-то или кто-то ему что-то даст, угостит, Ваня все – мне! Он и маму жалел, заботился о ней очень. Федор с женой жил отдельно, во второй половине из трех комнат, а остальные – две – занимали мы: мама, Ваня и я».

Федор Павлович Лозовягин, по воспоминаниям жителей Ахтырки, был известным в округе охотником и рыбаком. Он приобщал к любимому делу и своего младшего брата Ивана – будущего знаменитого писателя. Иначе каким бы образом появились яркие и детальные описания охоты в романах «Тигроловы» и «Сад Гефсиманский»?

Первые годы детства Иван жил на Полтавщине, в селе Куземин, у Кривуш. Там он любовался неповторимой украинской природой и до боли в душе полюбил эту землю. Неподалеку от Куземина сохранились остатки древнего вала – Бельского городища, который является исторической достопримечательностью скифских времен.

После «сельского детства» парень оказался в Ахтырке. Этот переезд занял немного времени: от Куземина до Ахтырки расстояние – 30–40 километров. Ахтырка слыла казацким городом: в 1655–1658 годах она была центром Ахтырского слободского полка, позже переведенного в гусарский. По количеству населения (5000 человек) это был третий казацкий слободской полк – после Сумского и Харьковского.

Наблюдая за работой отца, искусного каменщика, маленький Иван научился уважать труд простых людей, преображающий города и села, улучшая их жизнь. Уже взрослым он споет оду трудолюбивым мозолистым рукам – искренне, не по конъюнктурному запросу. В одном из своих поэтических сборников – «В поте лица» – Иван Багряный напишет уважительное и душевное посвящение отцу:

«Ветерану кирпича и извести – человеку, даже не прочитавшему своего паспорта никогда, – эту книгу с любовью посвящает сын».

Приведем воспоминания жителей Ахтырки (зафиксированы уже в начале ХХІ века) о семье Лозовягиных:

«Это большие труженики, издавна почти все мужчины в этой семье были каменщиками, до сих пор в округе и во многих селах дома, построенные ими, напоминают о себе… клали печи… И все Лозовягины – мастера, это, пожалуй, гены их дедов, отцов».

Дело с мастерком и кирпичом имели все дяди с отцовской стороны – Илья, Петр, Игорь и Михаил.

А печь в семейном гнезде Лозовягиных – в доме по улице Грабовского, 61 (бывшая Нижне-Котелевская), в Ахтырке – собственными руками делал сам будущий писатель. Он также принимал участие в ремонте родного дома (вместе с отцом и братом Федором) – обкладывал кирпичом деревянное, но уже перекрытое в то время жестью помещение в 1928 году. Все было сделано не только надежно, бережно, но и с соответствующим эстетическим вкусом. Даже в XXI веке этот дом отличается красотой и изящностью среди других, покосившихся под бременем лет.

Сестра Ивана Лозовягина Елизавета Павловна вспоминала: