Таня слушала дальнейшие объяснения, и ее лицо на глазах светлело. Повесив же трубку, она вдруг радостно засмеялась - и без всяких следов уныния принялась переодеваться, чтобы немедленно выехать на встречу.
Зеленов был мерзавцем, наделенным порядочной самоуверенностью. После того, что казалось ему блистательной победой над Безугловым, он действительно не выставил у захваченного особняка никакой охраны. В рассеянном свете старомодного чугунного фонаря Федор с брезгливостью читал выдавленные буквы на сургучной печати, навешенной на двери офиса.
- Эти подонки вряд ли знают, что по-латыни кредит означает доверие, - шепнул он взволнованной Свете. - А я убежден, что народ быстро их раскусит.
- Что ты собираешься делать с печатью? - шепнула Света.
Вместо ответа Федор решительно сорвал кусок сургуча и бросил его на асфальт. Раскрыв тяжелую дубовую дверь, он нащупал на стене едва заметный выступ и отключил сигнализацию. В пустых и гулких коридорах оскверненного зеленовской бандой офиса жалобно скрипели половицы наборного паркета. Федор вздохнул: так грустно было не слышать привычной суеты, телефонных звонков, степенной беседы телохранителей Ивана, которые, дожидаясь шефа, обычно играли в прихожей в массивные деревянные шахматы или нарды. При свете карманного фонарика они пробрались на второй этаж. Серьезный и собранный Тютчев то и дело успокаивающе пожимал руку дрожавшей от волнения Свете. Приходилось рисковать - но оба они были готовы встретить опасность. Одна - ради любимой сестры, другой - ради президента фирмы, которой был предан душой и телом.
В кабинете Тани их взгляду открылось душераздирающее зрелище: разбросанные бумаги, выдвинутые ящики конторских шкафов, словно здесь побывала шайка грабителей. И на Танином компьютере, и на несгораемом шкафу, и на ножке стола и даже на репродукции "Аленушки" Васнецова, висящей на стене, тоже болтались сургучные печати с уродливой эмблемой "Народного кредита", в которой угадывалось нечто похожее на серп и молот, символ столь ненавистного всем настоящим русским коммунистического режима.
Федор задернул шторы и включил скромный Макинтош ЛС, возможностей которого Тане вполне хватало для работы на редакторской программе и для поддержания базы данных. Цветной экран приветливо замигал, и вдруг Света вздрогнула. "Здравствуйте, Таня! - отчетливо сказал компьютер голосом Ивана. - Ваш верный Макинтош желает вам приятного и плодотворного рабочего дня!" Переглянувшись, Света с Федором глубоко вздохнули. Тютчев достал из атташе-кейса распечатку таинственного файла. Документ отыскался быстро. Федор нажал две кнопки на клавиатуре, и на экране перед ним появилась табличка с информацией.
- Ага! - торжествующе воскликнул сообразительный Тютчев. - Погляди-ка, Светлана!
Девушка не видела в выскочивших цифрах ничего особенного.
- Глупышка, - засмеялся Федор. - Вот эти цифры обозначают дату, когда файл был открыт впервые. А эти - когда в него были внесены последние изменения.
- Ну и что... - начала было Света, и вдруг широко раскрыла глаза. - Федор! Этот документ был начат в три часа ночи!
- Совершенно верно. А последний раз пополнялся тоже в три часа ночи... причем неделю назад, когда мы были в Монреале.
- Но кто же мог проникнуть в офис и работать здесь в такой час?
- За систему сигнализации отвечал я, - задумался Федор, - о кнопке отключения знал только сам Иван. Нет, дорогая моя, тут дело, возможно, совсем в другом... давай-ка из частных детективов превратимся в инженеров-электронщиков.
Он выключил Макинтош, снял с его корпуса экран, и не колеблясь, достал из кармана швейцарский нож, снабженный миниатюрной крестообразной отверткой.
- Что ты делаешь! - испугалась Света, когда ее друг принялся раскручивать болт за болтом, вскрывая изящный корпус компьютера.
- Ничего, - Федор аккуратно снял верхнюю панель и, присвистнув от удивления, с довольным смешком ткнул пальцем в коробочку защитного цвета, установленную прямо в сердце машины. На коробочке светилась кроваво-красная индикаторная лампочка. Тютчев беспардонно потянул ее на себя, вынул из компьютера и положил в карман. - Этой коробочки, моя дорогая, здесь быть не должно. Мне ли не знать Макинтоша! Сейчас мы на часок заедем к одному моему приятелю покопаться в этом приборчике... у него есть инструменты. А потом, я надеюсь, сумеем обрадовать и твою несчастную сестру, и моего президента.
Быстро собрав компьютер, он взял Свету за руку, и они вышли из офиса тем же путем, что вошли. Сургучную печать, валявшуюся на мостовой, Федор сунул в карман.
- Сохраню на память, - усмехнулся он. - Это будет бесценная вещь, когда эти подонки, наконец, разорятся и банк "Народный кредит" навсегда исчезнет с лица земли, вместе с остатками коммунистической власти...
