Болотников, зорко поглядывая по сторонам, мельком посмотрел на бобыля и покачал головой. Сквозь драную сермягу просвечивало худосочное тело. Много ли надо такому хилому воину.
А бобыль, взбудораженный своей первой удачей, пришпорил лаптями коня, норовя ринуться в самую гущу джигитов.
Иванка придержал бобыльского скакуна.
— Возвращайся в стан. Без брони ты не ратник.
Афоня упрямо завертел головой.
— Не для того битый час искал, чтобы восвояси удирать. Не простит мне осподь, ежели тебя на поле брани покину! — прокричал Афоня.
И в эту минуту хвостатое татарское копье угодило в Гнедка. Конь споткнулся, жалобно и тонко заржал и вместе с Болотниковым повалился на поле, придавив Иванке ноги.
На застигнутого врасплох ратника наскочил с резким гортанным выкриком приземистый татарин в остроконечной меховой шапке. Оскалив желтые зубы, замахнулся клинком. Болотников широко раскрыл глаза, а в голове пронеслось: «Отвоевался Иванка. Вот и пришел твой смертный час».
Но тут бухнул выстрел. Это Афоня метко пальнул из второго ствола. Татарин шлепнулся рядом с Болотниковым; натужно хрипя, закорчился возле мертвого Гнедка, схватившись за живот.
Наехали русские всадники. Татары откатились назад, Афоня Шмоток соскочил с коня и помог Иванке выбраться.
— Спасибо тебе, друже. Второй раз ты меня от смерти спасаешь, — молвил Болотников.
— Не зря я перед походом говорил, что сгожусь в ратном деле, — шмыгнув носом, деловито произнес бобыль.
Болотников, печально глянув на Гнедка, взмахнул на Афониного коня, а бобыля посадил позади себя.
— Держись за меня крепче. В стан тебя доставлю.
— Не хочу в стан, Иванка. Бог любит троицу — а я только двух поганых уложил.
— Моли бога, что жив остался, Еруслан. Хватит с тебя. Я тебя должен живым в вотчину доставить. А то без такого балагура на селе мужики с тоски помрут, — на скаку, обернувшись к бобылю, прокричал Болотников.
Примчались к городку. Афоня соскочил с коня и тронул Болотникова за ногу.
— Слезай и ты Иванка. Почитай, весь день с басурманами бьешься.
— Где из пистоля стрелять научился? — не слушая бобыля, спросил Болотников.
— В ватаге у Федьки Берсеня. Вот послушай-ка…
— Потом поведаешь. Оставайся в городке. Да гляди у меня — в поле больше не лезь. Осерчаю, — проговорил Иванка и, подтолкнув Афоню к тыну, снова поскакал к ратоборцам.
День угасал. Солнце спряталось за крепостными степами, но битва продолжалась.
Киязь Федор Иванович Мстиславский выслал на поле еще новую сотню ратников, да две сотни конных стрельцов из государева стремянного полка[152].
Среди последнего подкрепления выделялся крупный высокий наездник в колонтаре. Видно было, что он силен и отважен и мечом разит ловко.
Стремянные стрельцы прежде в своих рядах этого славного витязя не встречали. Появился он в сотне нежданно-негаданно, в последнюю минуту, когда всадники из дощатого городка в поле выезжали. Даже сотник ничего об этом не ведал.
Витязь, несмотря на свой саженный рост, был безус, словно юнец. Лицо чистое, белое, с румянцем во всю щеку.
Немало джигитов уложил своим мечом дерзкий богатырь. Но уйти победителем с поля брани ему не довелось. Басурманское копье, пробив колонтарь, угодило отважному всаднику в грудь. Витязь припал к гриве коня и с тихим протяжным стоном соскользнул на землю.
…На песчаную равнину легли сумерки, озаренные багровым заревом заката. По сигналу труб и барабанов первыми начали отходить к горе татарские тумены. Затем потянулись к своему стану и русские воины.
К дощатому городку, опираясь на мечи и копья, побрели сотни раненых. Навстречу им выбежали воины, не участвовавшие в битве, помогая добраться до стана. Над теми, кто уже не мог подняться, склонились знахари, давали пить снадобье из целебных трав и кореньев, присыпали золой кровоточащие раны. Другие принялись сносить погибших ратоборцев к Данилову монастырю.
Болотников снял с головы помятый шелом, вложил в ножны меч, устало тряхнул влажными черными кудрями. Слегка кружилась голова, по щеке сочилась кровь.
Внимательно глянул он на ратное поле и только словно в эту минуту увидел груды мертвых тел, услышал стоны и хрипы раненых, почувствовал густой тяжелый запах крови. Тысячи убитых, изрубленных, искалеченных.
Иванка сошел с коня и не спеша, обходя стороной павших ратников, повел лошадь к лагерю.
Внимание его привлек могутный воин в залитом кровью колонтаре. Вокруг него лежало более десятка порубленных татар.
Витязь вдруг шевельнулся и тихо застонал. Шелом соскользнул с его головы и на поле легла пушистая льняная коса.
Иванка склонился над умирающим. Боже! Да это же Степанида — бывшая стрелецкая женка!
Болотников провел горячими ладонями по белому лицу, молвил с грустью:
— Как же это ты, селянка моя?
Степанида открыла глаза, признала Иванку, улыбнулась краешком посиневших губ, сказала чуть слышно:
— Вот и повстречались, сокол. Запал ты мне в душу…
— Как оказалась здесь?
— Сбежала от мельника, сокол… Да вот ратником облачилась.
— Я тебя сейчас в стан доставлю. Знахаря знатного сыщу.
