Хлопья снега, густые и липкие, падают почти отвесно. Мы осторожно продвигаемся вперед на коленях, все время ощупывая или разгребая руками снег — боимся наскочить на мину или фугас. По нашим расчетам, до проволочных заграждений осталось метров сто, когда снегопад вдруг поредел и мы прямо перед собой, метрах в пяти, не больше, увидели выложенную полукругом снежную стенку, а за ней две приплясывающие головы. Разведчики привыкли соображать быстро. Мы с Ромахиным разом вскакиваем и летим к окопу. Немцы от неожиданности совсем обалдели. Один из них выскочил из-за стенки и, расставив руки, словно собираясь ловить кур, закричал по-русски: — Куда, куда, куда?
Он совершенно забыл, что на его груди висит автомат, который действует куда убедительней, чем слово «куда». Куролов попал прямо в мои объятия. После удара рукояткой кинжала в область сонной артерии немец начал оседать. На помощь подоспел Иванов, и мы вдвоем поволокли его вниз. Другого гитлеровца закололи
168
Ромахин и Верьялов. «Кудахтанье» нашего пленника, ей-, димо, все-таки услышали в траншеях. Заработали нетолько автоматов и пулемет. Пули засвистели над нашими головами. Немец в сознание не приходил, и его яплоком тащили теперь четверо: Ромахин, Иванов, Верьялов и Гришкин. Я бежал позади. Нам оставалось до островка метров триста, когда немцы открыли минометный июнь. Разрывы поднимали снежные кусты почти рядом с нами, но осколков не было слышно, воздух вокруг нас тал заметно теплее. Изо всех сил мы спешили к спаси-| льному островку. Задыхаясь от бега, я почти ничего и вижу и вдруг неожиданно для самого себя с ходу вле-|„ю в небольшую воронку. Ледяная вода моментально – бжигает тело. Кое-как выбравшись на лед, пытаюсь бе*» –сить, но только еле-еле переставляю ноги. Вижу, что .•встречу бегут двое ребят. Они подхватывают меня под • ышки и волокут прямиком к острову, не обращая вни-лния на разрывы мин. Это Николай Ерофеев и Сергей '..ирнов. Одна из мин хлопает неподалеку, и я заме-о, что ее осколки не обошли Николая и Сергея. Но ни виду не подают и темпа не снижают. На острове тоже рвутс?я мины, только теперь они не < (рашны: мы в укрытии.
Меня раздели, растерли спиртом. Кто-то подает ватник, кто-то гимнастерку и брюки.
Быстро одеваюсь. Но что делать с валенками? Они — .<нк железные, м нога не лезет. Пришлось разрезать го-ленйща.'
Через час, когда фрицам надоело швыряться минами, мы встаем на лыжи и уводим «языка». Группа прикрытия остается на островке до тех пор, пока мы с пленным не достигаем своих траншей.
PAGE169
-
Через полчаса у Орлиного гнезда нас встречают капитан Терещенко и девчата-снайперы.
Увидев немца, капитан не может сдержать радости и бурно поздравляет нас с успехом. В землянке он справляется о наших потерях. Докладываю, что потерь нет, если не считать легких осколочных ранений у Ерофеева и Смирнова.
Девчата засуетились вокруг раненых, допрашивая, что и где болит, но те смущенно улыбаются и отмахиваются: дескать, уже зажило.
Тогда Саша и Зина начинают хлопотать вокруг меня, раздобыли сухие валенки, портянки. Переодеваюсь и вдруг вижу, что мой Ваня Ромахин сидит на камне и как-то странно водит головой. Широко открытые глаза смотрят без всякого выражения.
Кидаюсь к нему:
— Что с тобой?
— Убит,— говорит Ромахин.
Сначала думаю — шутит, но, присмотревшись, вижу, что ему действительно плохо. Потом замечаю на его каске глубокую вмятину от пули. Осторожно снимаю каску. На голове Ромахина — огромная шишка и больше ничего. Однако он все время твердит, что убит, и не слушает никаких объяснений. Беру его руку и помогаю нащупать вмятину.
— Вот видишь, дырки нет, а потому ты не можешь быть убитым.
Иван вроде бы немного успокаивается, но тут же кричит, что он ничего не видит, ослеп. Объясняю, что такое случается и скоро пройдет. Заставляем Ромахина лечь, но он опять ничего не хочет слушать. Вызываем санитара роты, и тот подтверждает наши заверения. Тогда Ромахин затихает и валится на нары.
PAGE170
Фрица под конвоем отправляем в полк, а сами ложимся отдыхать в блиндаже второй роты, которая держит оборону на Орлином гнезде.
Утром покидаем высоту. Ромахина пришлось тащить па носилках. Он все еще ничего не видел после конту-Iии, и на парня жалко было смотреть.
На Шпиле нас сразу же приглашают в блиндаж командира полка. Подполковник — в хорошем расположении духа, весело поздравил, расспросил о деталях операции и под конец сказал, что традиционный ужин откладывается на три дня, так как завтра разведчики приглашаются на коццерт знаменитых артистов, приехавших в дивизию специально для выступлений перед фрон-' овиками.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ДЕВУШКА ИЗ ТБИЛИСИ
Мы готовились к концерту, словно к торжественному вступлению в Берлин. Подворотнички пришили так ровно и тщательно, что они выглядели белым фабричным кантом, пуговицы не гимнастерках по блеску соперничали с медалями. Валенки заменили сапогами, сверкавшими от ружейного масла. Побрились в этот день дважды— утром и под вечер, израсходовав зараз весь одеколон, специально приобретенный в лавке военторга.
