В дежурной части получили информацию по отпечаткам пальцев Бровкина. В это время закончилось совещание в полиции общественной безопасности, участковые расходились, чтобы разъехаться по деревням, где предстоит им продолжать борьбу с преступностью, в которой преобладают самогонщики, контрабандисты и любители домашнего насилия обоих полов.
Одного из участковых – пожилого грузного дядьку с пышными усами – позвали из дежурки.
– Петрович! Бровкин Иван Сергеевич с Целинного твой клиент? Земля твоя.
– Бровкиных, знаю. – сказал Петрович. – А что он натворил?
– Да пиво пил на улице. А потом хамить начал. Выёживаться. Вон в камере сидит.
– Трезвый? Ты бы отпустил его. Знаю я его, нормальный парень. Мать его знаю.
– А что он тебе? Следак сказал, по первой возможности триста девятнадцатую лепить. А тут все признаки.
– Он дембельнулся недавно.
– Надо было сразу сказать, – видно, что дежурный засомневался.
Тогда Петрович, понизив голос, доверительно сказал:
– Батя этого кренделя известный был тип, с Али Османовичем тёрся. Так что с учетом этого папаши и связей лучше отпустить. Я его довезу и матери сдам. А по пути воспитательную беседу проведу.
– Добрый ты. Как к своему.
Участковый тихо:
– Могло бы быть и так.
В камере возбужденный Иван мечется из угла в угол.
– Так это всё разводка?! И уйти оттуда можно без проблем? Слушай, ты можешь со мной съездить, там расскажешь.
Сосед отказывается:
– Ты пойми, это же моя копейка какая-никакая. Нет. Я – артист.
– Ты – еблочёс…. Давай на телефон,… блин, телефон забрали. Мне там одного человека надо забрать. Она боится уйти.
– Это без меня, извини. Так ты закодируйся, метку на руку получи, а потом выпей перед своим человеком. Девка, да? Лилька любит, чтоб ей молодые телки прислуживали.
– Чтоб закодироваться, надо денег, а ей не до хрена ли? Там один дом – замок!
Открылись двери камеры, голос: «Чиполино, на выход!».
Через некоторое время, в центре Целинного Иван вылезает с заднего сиденья УАЗика, за рулем которого сидит участковый Петрович.
– Документы свои не забыл?
– Спасибо, Петр Петрович! – Иван тянется за бумагами.
Мимо едет автомобиль Саморядова, где на пассажирском сиденье сидит Элина. Иван хватает с сиденья полицейскую фуражку, одевает и отдает честь проезжающим.
Элина крутит пальцем у виска. Иван смеется, когда Саморядов проехал.
– Извините, Петр Петрович.
– Матери привет передавай. – Участковый тяжело рубанул рычаг скоростей. – Такой же говормот, как папаша.
А у Бровкиных в это время сидел Шмаков в облачении священнослужителя. Ему было жарко, он постоянно почесывался под рясой. Хозяйка же, как специально, усиленно накачивала его горячим чаем.
– То есть, из этих счет-фактур, – Шмаков трясет платежными документами. – Оплата стройматериалов Сергеем Бровкиным проведена.
– Даже в эти дела не вникала, – Бровкина закрывает и открывает сахарницу. – Я знаю, что он перечислял в церковь, но сколько?
– Эквивалент суммы на сегодняшний день можно вычислить, применяя индекс-дефлятор.
– Да. Индекс. Я понимаю. Но ведь муж мне про эти дела не особо говорил-то.
– Договором пожертвования были определены цели, на которые….
– Да ведь нет у нас ничего! Сергей жертвовал, а мы с Ваней не при чем!
– Что вы нервничаете?
– Дом! Дом отсудите? На улицу нас?! Если Сергей что и должен был, то с него уже не спросишь!
– Нет! – Шмаков стукнул ладонью по столу. – Это мы вам должны.
– Как это?
– Лишние вопросы! Я вам, так-то, деньги предлагаю. Церковь предлагает.
– Церковь предлагает? – не верит Бровкина. – Наша русская церковь? Та, православная Всея Руси?
Тут заходит Иван.
– Бонжорно, падре Алехандро, – здоровается он. – Неожиданно.
– Вань, тут каки-то деньги, – говорит Бровкина.
– Давайте все сначала, – предлагает Шмаков.
****
На следующий день к самому богатому дому в селе Первомайском подъехал грузовик с будкой. За рулем Иван, рядом – Захар.
Зашли во двор, где расположились на лавочках люди в ожидании своей очереди к Лилии Павловне.
Иван увидел в глубине двора Полину. Подходят к ней
– Полин, привет, – здоровается Иван. – Времени мало. Поэтому, смотри этюд.
Захар демонстрирует татуировку на руке, ниточку вокруг на запястье. Театральным жестом достает из внутреннего кармана чекушку, отхлебывает. Кланяется.
– Понимаешь? – говорит Бровкин. – Все разводка. Обман. Все инвалиды, которых тут типа вылечили –подставные. Вон смотри пьет и ничего, не ослеп.
– И что? – без выражения отвечает Полина.
– Ты можешь запросто уйти отсюда. Ничего не будет!
– Я говорила, мне некуда идти.
– Мы поедем к нам, в соседнюю деревню. Ты… мы тебе нормально. Главное отсюда спрыгнуть. Там жилье тебе на первое время… сдадим в аренду.
– Где? Что? Да ты не знаешь меня совсем!
– Делать будешь то же самое. Дом, уборка. Огород. По трудовому договору. Я тебе платить буду. Не понравится – в любой момент. А что ты теряешь?
Тут Захар решительно берет Полину за руку и ведет к воротам. Она не сопротивляется.
У ворот встал охранник.
– Куда?!
– Какие-то проблемы? – прищурился Захар
– Она, – охранник кивает на Полину.
– Ее переводят в терапию. Теперь я ее лечащий врач.
