Уже на середине обратного пути он понял, что даже не взял у нее номер телефона. Хотя, разве можно решать такие вопросы по телефону. Нужно видеть ее глаза, читать эмоции, чтобы найти те самые слова. Она должна узнать о его чувствах не на расстоянии, слушая голос, искажаемый аппаратом связи. Она тоже должна видеть его глаза, через которые сможет заглянуть в сердце и понять всю силу его любви.
Иван решил, что поедет к ней завтра, после работы. Если записавшихся на прием будет не много, то можно раньше уйти, не дожидаться вечера. Приехать к ней, позвать на прогулку с Лордом и поговорить. Он даже себе не признавался, как боится увидеть в ее глазах отчуждение. Надеялся, что присутствие Лорда смягчит недоверие. Хотя, представив себе, как встречает ее после работы, не мог придумать, что скажет первым. Сомнения вдруг одолели, а правильно ли он делает, что так торопит события? Не нужно ли им обоим время, чтобы подумать? Он знал, что эта женщина нужна ему, но не ошибался ли в характере желаемых отношений? Готов ли он связать с кем-то свою жизнь?
Весь вечер Иван бесцельно бродил по квартире. Не читать, не смотреть телевизор не мог. Долго гулял с Лордом, пока не стемнело и не захотелось спать.
Ночью позвонила сестра. Иван не сразу понял, о чем она говорит и почему плачет в трубку? Мама? Что с мамой?
— Она в больнице, — плакала сестра в трубку. — Инсульт с частичным параличом. Врачи не дают никаких гарантий. Вань… ты приезжай, а? Вдруг ей осталось совсем недолго? Папу поддержишь, ему так плохо… — и опять зарыдала.
Ивана словно обдало кипятком. Не увидеть больше никогда маму живой?! Сразу же после разговора с сестрой он набрал номер начальника, отпросился на несколько дней. Сказал только, что по семейным обстоятельствам. Вдаваться в подробности было самому страшно. Он даже мысли не допускал, что мама может умереть.
Рано утром Иван приехал на вокзал и купил билет на первый проходящий через его родной город поезд. Лорда с собой не взял, попросил соседку выгуливать и кормить его, пока будет в отъезде.
Тяжелее всего ему дались девять часов в поезде, наполненные неизвестностью. Больше всего он боялся опоздать, не застать маму живой. На чем свет казнил себя, что видится с родными так редко. Где-то параллельно в мозгу билась мысли, что сама судьба вмешалась, разводит его с Марьей. Видать не настало еще время связывать свою жизнь с чьей-то.
— Ты какой-то грустный и похудел. — Мама дотянулась до его руки и слабо пожала ее.
Иван сидел в больничной палате рядом с кроватью и разглядывал родное лицо, искаженное параличом. Правая половина его повисла, словно разом лишилась воли. Глаз все время слезился, и мама прижимала к нему платок дрожащей рукой.
Как же она сразу постарела. Его мама… Иван привык видеть в ней тигрицу — гибкую, сильную, несмотря на возраст. А сейчас перед ним лежала раненая олениха, сломленная болью и слабостью.
Врачи сказали, что опасность миновала, и мама будет жить. Слава богу, паралич коснулся только лица. Со временем мышцы должны восстановить двигательные функции, и лицо будет выглядеть нормально. Но Иван видел, как изменилась мать. В ней словно что-то надломилось, и она уже никогда не станет прежней. Олениха поправится и сможет вести почти нормальный образ жизни, но уже никогда не станет тигрицей. Почему старость выбирает себе в спутники слабость? Почему нельзя оставаться сильным до самой смерти? От этих мыслей становилось грустно.
— У тебя все нормально? — снова спросила мама.
— Да, мам, все хорошо, — Иван улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка получилась естественной.
— Ванюш, ты не сердись… — Мама замялась и опять прижала платок к глазу. — Мы с тобой очень редко разговариваем. Даже когда приезжаешь, нет такой возможности. Ты… не?..
Иван догадался, о чем хочет спросить и не решается мать. Он знал, ей не дает покоя мысль, что в тридцать два года он все еще не женат, в то время как у его тридцатипятилетнего брата уже трое детей и тридцатилетняя сестренка ждет второго ребенка, который должен появится на свет через несколько месяцев.
— Мам, я встретил женщину, — решил облегчить ей задачу. — И она замечательная. Только…
А что только? А только то, что каждый день отдалял его от Марьи. Он уже неделю в родном городе, и все это время не звонил и не встречался с ней. Чем больше проходило времени, тем сильнее таяла его уверенность. Если раньше был хоть какой-то шанс завоевать ее, то сейчас он казался настолько призрачным, что вряд ли Иван решится им воспользоваться. Одно он знал точно, что первый раз в жизни страдает от неразделенной любви.
— Ты ее любишь? — задала мать главный вопрос.
— Очень, — тихо ответил Иван.
— Это самое главное.
Иван знал, что мама не одобряет его образ жизни. Ее всегда огорчало обилие женщин вокруг него и неимение той единственной и на всю жизнь. И вот она появилась, а все стало еще хуже. Теперь он не может думать ни о ком больше, и это делает его несчастным. А самое главное, теперь он даже не знает, что скажет ей, когда приедет, и поедет ли вообще.
