Русский парень Иван безумно влюбляется в мусульманку Нурию. Родители девушки против её брака с Иваном. Нурия принимает решение расстаться с Иваном и тайно от него отправляется в глухую деревню учителем физкультуры. Разыскав исчезнувшую девушку, Иван неожиданно заявляется в дом, где она проживает…
В. Маяковский.
Аннушка поселилась в доме одинокой старушки по имени Алкын. В переводе на русский язык имя хозяйки означало – шустрая, быстрая, стремительная. Алкын шёл восемьдесят третий год, и она полностью оправдывала своё имя. Не смотря на преклонный возраст, бабуля была живой, неутомимой, легко управлялась по хозяйству. Вставала с восходом солнца и сразу отправлялась во двор или в огород – там её всегда находили какие-нибудь дела. Зная об одиночестве старушки, председатель колхоза Марат Галиев подселил к ней прибывшую по распределению молодую учительницу физкультуры Нурию Галимзянову – такими были настоящие имя и фамилия Аннушки.
– Вот, бабушка Алкын, я тебе квартирантку привёл, – сказал председатель, внося во двор чемодан Аннушки. – Она будет обучать наших ребятишек физкультуре. Примешь на постой?
– Отчего ж не принять нужного людям человека? – сказала старушка, с хитрым прищуром вглядываясь в лицо приезжей. – Пусть поживет, сколько вытерпит меня. Если приживётся – стану внучкой называть, полноправной хозяйкой сделаю.
– Ну, тогда веди в дом, показывай жиличке её комнату. А я, пожалуй, пойду. Дел много. Ты, Нурия, устраивайся, отдохни с дороги, а завтра с утра загляни в правление, я тебя с директором школы познакомлю.
– Хорошо, Марат Талгатович, обязательно приду. Спасибо вам за хлопоты, – поблагодарила Аннушка председателя, который лично встретил её на автовокзале райцентра Барда и привёз на УАЗике в башкирскую деревню с русским названием Березники.
У старушки была светлая и просторная изба с тремя комнатами. Комнаты были проходные, в крайней от входных дверей жила сама хозяйка. Так ей было удобнее управляться с домашними делами.
– Занимай любую из двух, какая понравится, – сказала бабушка Алкын. – В них давно уже никто не жил.
– А где ваши дети, внуки? – не удержавшись, спросила Аннушка. – Почему вы одна?
– Мужа Аллах призвал на небеса десять лет назад, сына – тремя годами раньше вместе с женой и моим внуком, – дрогнувшим голосом сообщила старушка. – Ездили на море всей семьёй и разбились в дороге. Страшная авария случилась. Всех троих привезли домой и похоронили на местном кладбище. В Барде есть внучатый племянник, но он редко бывает у меня. Появляется когда ему от меня что-нибудь потребуется.
– Простите, бабушка Алкын. Я ничего об этом не знала.
– Милая, за что мне тебя прощать? – удивилась старушка. – Ты и часу ещё не прожила в моём доме, ничего плохого не успела пока совершить.
Хозяйка ознакомила квартирантку с элементами домашнего быта и отправилась снова во двор, где её ждали неотложные дела.
Аннушка выбрала дальнюю комнату и принялась разбирать свои вещи, которые уместились в чемодане и небольшой спортивной сумке.
На следующее утро она, как и обещала, явилась в правление колхоза. Директор школы – полная женщина лет сорока пяти, с крашенными хной волосами, – уже дожидалась её в кабинете председателя.
Они познакомились, любезно пожав друг дружке руки, и, чтобы не отвлекать председателя от дел, сразу направились в школу.
Школа находилась неподалёку от правления. По дороге Аннушка удовлетворила любопытство директрисы, ответив на все её вопросы, и попутно узнала, когда начнутся занятия в школе, и сколько детей будут заниматься физкультурой.
Потом вместе с директрисой осмотрела спортзал с инвентарём и снарядами, зашла в учительскую. Оставшись довольной, попрощалась с новой знакомой и вернулась в дом своей хозяйки.
До начала занятий в школе оставалась неделя.
Вечером они сидели за столом вдвоём с бабушкой Алкын, пили чай и вели неторопливую беседу. Окна были открыты, в них струился тихий ветерок. В кухне было свежо и приятно, обстановка располагала к откровенному разговору.
– Бабушка Алкын, а вы по-русски говорите? – спросила Аннушка.
– Очень плохо, да и ни к чему мне теперь русский. В молодости не выучила, а сейчас для чего? Никуда не отлучаюсь из деревни, дальше своего Каен-Авыла не бывала за все пятьдесят лет.
Старуха внимательно посмотрела на свою квартирантку, затем спросила:
– А для чего тебе здесь русский? У нас все говорят на родном, башкирском.
– Дело в том, что я татарка, но выросла среди русских. Привыкла говорить на русском языке. А башкирский совсем не знаю.
– А дома как же общалась?
– Родители между собой разговаривали на родном, а я им отвечала на русском. В школе, а потом и в училище меня все звали Аней, Аннушкой, иногда Анной Николаевной. Я ведь на татарку вовсе не похожа. Многие даже не догадывались о моей национальности.
– Негоже подделываться под чью-то нацию, – укорила старушка. – Свой народ и язык надо уважать и ценить.
– Кого уважать-то, бабушка, если я татар в глаза не видела. В нашем посёлке не было ни одной татарской семьи.
– Тогда ответь мне, если вокруг тебя были одни русские, то за какие грехи ты попала в нашу глухомань? Или бежала от кого?
