Иван III полностью

Первым отразившимся в источниках проявлением этой тенденции стала опала на Данилу Дмитриевича Холмского в 1474 году. Знаменитый полководец «уличен был в какой-то неизвестной вине (быть может, в покушении отъехать), отдан под стражу, потом прощен и принужден дать на себя крестоцеловальную запись вроде проклятых грамот, которые давались князьями во времена Темного. «Я, Данило Димитриевич Холмской, — говорится в записи, — бил челом своему господину и господарю, великому князю Ивану Васильевичу, за свою вину через своего господина Геронтия, митрополита всея Руси, и его детей и сослужебников-епископов (следуют имена). Господарь мой меня, своего слугу, пожаловал, нелюбье свое отдал. А мне, князю Данилу, своему господарю и его детям служить до смерти, не отъехать ни к кому другому. Добра мне ему и его детям хотеть везде во всем, а лиха не мыслить, не хотеть никакого. А где от кого услышу о добре или о лихе государя своего и его детей, и мне то сказать вправду, по этой укрепленной грамоте, бесхитростно. А в том во всем взялся (поручился) по мне господин мой, Геронтий-митрополит, с своими детьми и сослужебниками. А стану я что думать и начинать вопреки этой моей грамоте или явится какое мое лихо перед моим господарем великим князем и перед его детьми, то не будь на мне милости Божией, Пречистой Его Матери и св. чудотворцев Петра-митрополита и Леонтия, епископа Ростовского, и всех святых, также господина моего, Геронтия-митрополита, и его детей, владык и архимандритов тех, которые за меня били челом, не будь на мне их благословения ни в сей век, ни в будущий, а господарь мой и его дети надо мною по моей вине в казни вольны. А для крепости я целовал крест и дал на себя эту грамоту за подписью и печатью господина своего, Геронтия, митрополита всея Руси». Но одних духовных обязательств и ручательств было недостаточно; Иван Никитич Воронцов обязался: если князь Данило отъедет или сбежит за его порукою, то он платит 250 рублей; пять свидетелей стояли при этом поручительстве; когда поручная кабала была написана и запечатана печатью Ивана Никитича, то последний, ставши перед князем Иваном Юрьевичем Патрикеевым, объявил ему об этом, и Патрикеев приложил к кабале свою печать» (146, 151).

Князь Холмский не нарушил клятвы и оставался на московской службе до конца своих дней. Однако опала на героя Шелони оказалась лишь первой ласточкой. У московской аристократии со временем становилось все больше причин для столкновений с Державным. «Летописные источники замалчивали эти столкновения и следовавшие за ними опалы, о некоторых мы узнаем лишь по косвенным данным — по послужильцам распущенных боярских дворов, испомещенным на новгородской территории. На основании этих материалов устанавливается, что опалам подверглись: Василий Образец, Иван Васильевич Ощеря, Иван Дмитриевич Руно, Михаил Яковлевич Русалка, Иван Иванович Салтык-Травин, Андрей Константинович Шеремет, князь Александр Шемяка-Шаховской» (55, 358). Изучая послужные списки пострадавших бояр, можно заметить, что «все известные опалы относятся к одному периоду — 80—90-м годам XV века… Очевидно, в годы решительной перестройки государственной системы Иван III разошелся с рядом приближенных к нему людей» (55, 360).

В одном ряду с названными выше именами можно поставить и пострадавших осенью 1484 года братьев Василия и Ивана Борисовичей Тучко Морозовых. Об этом под 6993 сентябрьским годом (1 сентября 1484 — 31 августа 1485 года) сообщает известная своими уникальными известиями Ермолинская летопись: «Тое же осени поймал князь велики своих двоих бояринов, Василия да Ивана Тучков» (29, 162).

Оба брата происходили из старинного московского боярского рода Морозовых. Уже в 60-е годы они занимают видные посты при дворе, а в 70-е и начале 80-х деятельно участвуют в событиях, связанных с покорением Новгорода и «стоянием на Угре». В это время братья «занимали ключевые позиции и в Думе, и во дворце: Василий Тучко был конюшим, а Иван Тучко — дворецким» (82, 239). «Около 1483 года Иван III распустил боярские дворы, среди них и дворы братьев Тучковых» (82, 239). Вероятно, это вызвало общее недовольство, выразителями которого стали предводители московской знати братья Тучковы. Соответственно, они и были избраны жертвами показательной экзекуции.

Расправы со старыми боярами, разумеется, совершались не в одночасье, а волнами, по методу Аристотелева тарана. Падение одного боярского семейства не угрожало всему сообществу и лишь вызывало злорадство среди других. Но через некоторое время наставал черед и для этих.