Но его дорожный вид чудодейственно подействовал на её состояние. «Нет, он любит меня!» — застучало её сердце. С этого мгновения здоровье Елены пошло на поправку. Видя, как на глазах розовеет лицо жены, Иван Данилович чувствовал и в себе прилив сил и с удвоенной энергией принялся разгребать накопившиеся дела. При этом впервые по-настоящему привлёк к делам старшего сына Семёна.
Заканчивалось строительство церкви Успения Богородицы. Иван Данилович с сыном немедля поехали к Дионисию, иконных дел мастер/. Наяву убедились, что у того дела не стояли на месте. От него к попу Тимофею, тоже иконописцу. И у того дело шло своим чередом. Всё упиралось в Парамшу, золотых дел мастера, который делал «иконы золотом кованы». Парамша начал было уверять, что один справится. Но Иван Данилович сел в кресло и начал допрашивать мастера:
— Сколь всего надо тебе сделать обрядов?
— Сорок два, — ответил Парамша.
— Так, — князь погладил колени, — а сделал?
— Семнадцать.
Семён внимательно наблюдал за обоими.
— А сколь дён затратил?
Парамша закатил глаза, потом ответил:
— Да поболе трёх месяцев.
— Во, видишь, — князь поднялся, — сколь осталось?
Мастер почесал затылок:
— Э... пятнадцать что ль?
— Не плутуй! — князь шутливо помахал пальцем. — Не пятнадцать, а двадцать пять.
— Да ну! — удивился Парамша, что-то прикидывая, — и вправду, двадцать пять.
— Бери подмастерьев, — приказал князь.
Парамша неохотно согласился.
— Пошли, — Иван Данилович кивнул сыну на выход.
Освободившихся от строительства Успенского храма рабочих князь направил на подготовку закладки церкви Ионна Лествичника. Обновление и расширение кремлёвских стен тоже требовало внимания. И вот он с сыном стоит на только что укреплённом очередном участке стены. С его высоты он любуется Москвой-рекой, занесённой снегом, берега которой облеплены разными речными судами. Кое-кто из рачительных хозяев уже готовил свои судёнышки к предстоящему плаванию.
— Ну как, Семён? — повернулся князь к сыну. Глаза юноши сияли.
— Мне, батя, нравится.
— Вот стену доведём, пусть кто попробует нас взять!
— Ров надо заканчивать, — заметил княжич, глядя вниз.
Его слова — бальзам на душу князю: «Значит, думает, заботится. Хозяином будет».
Наверное, он ещё долго бы любовался видом и мечтал, но его позвал Василий.
— Великий князь, прибыли послы псковские!
Иван Данилович даже вздрогнул: уж не ослышался ли он?
— Щас приду, — громко ответил князь, — веди их в хоромы!
Князь с сыном, не переодевшись, вошли в хоромы. Иван Данилович был одет в простое, подбитое мехом, корзно. На голове — татарка. Порты заправлены в катанки. Лицо румяное от морозца. Он энергичен, взор горящих глаз быстр и остёр.
— Я вас приветствую, дорогие гости! — войдя, проговорил князь, скидывая корзно и шапку на руки подскочившего отрока.
Князь уселся в кресло, Семён встал рядом.
— Мой сын Семён, — представил его князь.
Гости поклонились ему. Псковичане все солидные мужи. Важны своей степенностью. В дорогих шубах, на головах — собольи шапки.
— Упреете, — бросил им князь и обратился к отрокам: — Примите-ка их наряды. Посланцы неторопливо разделись, щурясь от солнышка, которое радостно светило в окно. Когда они уселись, князь бросил:
— Слушаю вас!
Гости посмотрели на солидного седовласого псковитянина.
— Говори, Савелий, — почти в один голос назвали его псковитяне.
Савелий Ледович, боярин, расправил пушистую бороду, поправил волосы пятерней и, прокашлявшись в кулак, проговорил:
— Великий князь! Тебе, князю великому, весь Псков кланяется от мала и до велика. Дозволь весть сказать, — боярин замолчал, встал и поклонился.
Князь кивнул:
-Говори!
— Князь Александр из Пскова поехал прочь!
Иван Данилович сделал вид, что слышит это впервые. Какое-то время он молчал, обдумывая, что делать дальше. Потом сказал:
— Всё в руках Божьих! — и перекрестился. — Тому была воля нашего повелителя. Великого хана Узбека. Раз вы прибыли сюда просить мира, то я готов его заключить по старине, по отчине и по дедине!
Многочисленные кивания посланников показали их согласие на княжеские условия.
Этот мир нужен был и Ивану Даниловичу. Он продолжал опасаться Гедимина, обдумывая разные подходы заключения союза с этим победным князем. Одна задумка была, но Иван Данилович решил пока никому ничего не говорить. Если будет получаться, обговорит это дело с Узбеком, чтобы тот не заподозрил в нём заговорщика. Проживавший в Литве Александр тоже представлял большую угрозу. Он мог побудить Гедимина в поход на Московию, обещая поддержку тверичей.
