Дома приказал замесить тесто и испёк лично два больших каравая. Насыпав в кисет золотишка, взял караваи под мышки и, расспросив слугу, куда кинули казаков, пошёл к тому шатру. Его встретил грозный татарский начальник. Хотел было прогнать русскую собаку, да узнал в нём купца, которого уважали многие татарские ханы. «Ещё скандала не оберёшься», — подумал он и спросил:
— Что те надо, купец?
— Ничего, всемогущий. Держи! — и подал кисет.
Заглянул тот в него, и его широкое лицо расплылось в улыбке.
— Слушаю, — сказал он.
— Дозволь, всемогущий, наших русских хлебом напоследок угостить.
Татарин понял, кого он имел в виду.
— Пусть поедят. Они, конечно, заслужили, чтобы их бросить в яму. Пущай тама ждут, что Великий решит. Но всё же, — купец с жалким видом замялся, — всё же они земляки. Смилуйся, всемогущий. Один из них когда-то мне жизнь спас, пусть поедят перед смертью.
— Ладно, — великодушно согласился татарин, — пошли!
Подойдя к шатру, остановился и, подозрительно посмотрев, спросил:
— Больше ничего нет?
Купец приподнял караваи:
— Обыщи.
— Ладно, — и что-то сказал по-татарски.
Купец вошёл в шатёр. Там было темно.
— Эй, — высунул он голову, — посвети.
Татарин взял факел у одного из стражи и подал его купцу. Недоставало, чтобы он служил этой русской собаке.
Брошенные в яму друзья гадали: за что им такая участь? Но не могли понять. И всех мучил вопрос: «Чё делать? Как отсель выбраться?» Пока они раздумывали, яма вдруг осветилась. И сверху послышался странный голос, похожий на причитания бабок-плакальщиц:
— Что же вы, родимые, наделали? Да кого вы спрашивали? Его новый хан бросил в яму. Так ему и надо. А то, ишь, трона захотел! А вы покушайте, покушайте. Охрана у выхода толпится. Мня пропустила. А тот преступник сидит рядом. Там тоже много охраны у входа. Так ему и надо.
Не успел голос стихнуть, как послышался другой:
— Хватит. Уходи!
— Ладно, ладно! Иду. Держите, — и он бросил казакам караваи.
Есть друзьям хотелось. Поймав хлеб, они тут же его разломили. Но что это там? Жаль, свету нет.
— Друзеки! — обрадовался Андрей, — «кошка» с верёвкой!
— Тише ты! — зашептал Митяй.
— И вправду, радость надо умерить, — согласился Андрей.
— А у меня нож! — прошептал Захар.
Друзья оживились.
— А он нас ещё и предупредил, — сказал Андрей, распутывая верёвку.
— О чём? — спросил Роберт.
— Да о том, что стража только у входа!
— А щас день или ночь? — спросил Захар.
— Узнаем, — сказал Андрей и заорал: — Воды! Воды!
В яме на мгновение чуть просветлело, а потом факел осветил её. Сверху раздался грозный голос:
— Будете орать, глотки перережем!
И вновь наступила темень.
— Вот татарва недорезанная! — ругнулся Митяй и добавил. — Ещё светло.
— Да, — подтвердил Андрей, — ещё светло. Потерпим!
— Наш-то царевич тожить в яме! — удивился Захар.
— Да, где-то рядом, — ответил Андрей.
— Найдём! — уверенно сказал Митяй.
Время тянулось томительно долго.
— Пора? — спрашивал кто-то из друзей.
— Нет, потерпим, — решил Андрей.
Хотя самому не терпелось скорее подняться наверх. Он понял, что надо будет ещё освободить царевича. Так подсказывал им тот добровольный спаситель.
— Пора! — наконец произнёс Андрей и попросил: — Помоги, Пресвятая Богородица, — и перекрестился.
Перекрестились и друзеки.
«Кошка» зацепилась только после третьего броска. С ножом в зубах Андрей поднялся наверх. Осторожно, на ощупь стал обследовать стену шатра. Вот и выход. Слышно похрапывание. Чуть приоткрыв, он увидел, что на дворе ночь. Ползком он добрался до противоположной стороны и убрал деревянные распоры. Нож сделал своё дело. Выход был готов. Опять осторожно вернулся к яме и шепнул:
— Поднимайтесь.
Вскоре друзья оказались наверху. Ползком выбрались наружу. Богородица была на их стороне, покрыв небо спасительными тучами. Не успели они отползти и десяток шагов, как услышали чей-то шёпот:
— Сюды, ко мне.
Они поползли на голос. В темноте узнать человека было невозможно. Но что им оставалось делать: только слушаться его.
— Надоть вытащить царевича, — прошептал тот же голос, — без него вы пропадёте.
— А где он? — тихо спросил Андрей.
— Пошли! — человек приподнялся и, согнувшись, пошёл вперёд.
Вскоре увидели перед собой тёмный силуэт шатра.
— Здеся! — пояснил тот и спросил: — А верёвку-то взяли?
— Нет, — растерянно ответил Захар, последним поднимавшийся из ямы.
— Чё делать? — заволновался незнакомец.
— Я схожу за ней, — ответил Захар, чувствуя свою вину, и решительно направился назад.
Вернулся Захар быстро.
— Держи! — и подал её Андрею.
— Они там спят, я им дал арзы с порошком, — сказал незнакомец и тихонько засмеялся.
Андрей быстро сделал проход в шатре и с верёвкой пролез туда.
— Эй, — тихо позвал он сверху, — Чанибек. Я Андрей. Помнишь?
Как не помнить! Царевич в яме прощался с жизнью. И невольно она пробежала перед ним. Вспомнил, как оказался в плену у казаков, как те с почётом проводили его. Чужие люди, а не лишили жизни, а тут свой, брат... Дальше ему не хотелось думать. Но зло поднималось в его груди. Как с ним обошлись! Хуже, чем с собакой. Схватили, поволокли, бросили... И он скрипел зубами.
— Ты? Андрей?
— Я! Я! Лови верёвку.
