Воевода было послал дружинников её сопровождать, но она так посмотрела на него, что он поторопился вернуть их. Те, кто не был занят в помощи возничему, с молчаливого согласия воеводы разделись до пояса и легли на тёплую землю. Не успевшая ещё огрубеть трава приняла их в свои объятия. Воевода, крутясь около кареты, частенько поглядывал в сторону княгини. Та по-прежнему собирала цветы. Подойдя к берёзке, она присела в её тени и стала плести венок. Воевода, посчитав, что неудобно идти проверять княгиню, да в таком месте вряд ли кого можно встретить, углубился вместе со всеми в ремонт.
Венок получался очень красивым, и ей захотелось, чтобы в центре было несколько больших красных цветков, которые росли на противоположном склоне. Собирая их, она и попала на глаза Хисту. Облик неизвестной поразил его. Он даже не поверил увиденному. Откуда в такой глуши может оказаться такая красотка? Он протёр глаза — уж не померещилось ли ему? — прочитал молитву: «Ослаби, остави, прости, Боже, прегрешения наши...» Открыл глаза. Ходит, цветочки собирает. И он окончательно пришёл в себя. Небо послало ему такую удачу. Нет, пусть видит атаман, что Хисту можно доверять. А с какой завистью будут смотреть на него казаки!
Он мгновенно принял решение. Метнувшись к лошади, отвязал мешок, вытряхнул всё, что там было, и вернулся на берег. Ему хорошо было видно, как незнакомка уселась у берёзки и начала плести венок. «Давай-ка, миленькая, давай работай», — с изуверской улыбкой подумал он. Хист был жилист, гибок и силён. Он ползал не хуже змеи. Так же быстро и неслышно. Завернув портки, он перешёл речку и ужом пополз к незнакомке.
Не слишком сильный удар сзади по голове. Женщина не успела упасть, как на неё надели мешок. Легко подняв бесчувственное тело, он, согнувшись, бегом направился вниз. Перейдя реку, подбежал к коню и бросил жертву на спину лошади. Быстро разбросав по сторонам то, что вывалил из мешка, оседлал коня и тихо поехал. Отъехав с сотню шагов, он стегнул коня и теперь, не боясь, поскакал во весь опор. Душа его млела от гордости. Такая добыча! Ох, и дорого же он сдерёт за неё!
Казаки собрались в кружок. Стоит молча Марко, напротив — Ерёма. Два местных богатыря. Одни усищи чего стоят. Свисают чуть ли не до пупа. А силища-то в них. Марко, тот коня за задние ноги держит, а Ерёма ударом кулачища быка на колени ставит. Все с нетерпением ждут гостей. И вот долгожданный крик:
— Едут!
Расправляются усы, поддёргиваются шаровары. И на пригорке появился... Хист И не один. Перед ним, опустив голову, сидела какая-то баба. Это видение заставило загудеть собравшееся казачество. Атаман даже не выдержал:
— А это что ещё за зазуля така?
Подошедший к нему Курбат усмехнулся:
— Боюсь, эта касатка делов наделат!
Еремей покосился на него:
— Поплюй!
— Чего плевать, зыркни на неё.
Хист тем временем ссадил свою пленницу. Казаки замерли:
— Вот так ясырка!
К ней подскочил Марко. Расправил усищи и гоголем заходил перед красоткой. Но та гордо подняла голову и не смотрит на казака. Подошёл Еремей и сыпет перед ней золотую монету:
— Бери... и пошли!
Он пытается поймать её за руку.
— Ты чё встревашь? — налетел на него Марко.
— А ты чё, запретишь мне?
— Я упредил тя! чё лезешь?
Перепалка входила пока в лёгкое подталкивание друг друга.
— Ой, до бяды не долготь, — вздыхает стоящий рядом с атаманом пожилой казак.
Семён начинает злиться. Он понимает: ввяжись он сейчас, может случиться и непредвиденное. Казаки уже распалены. Хорошо выпивши, могут и не посмотреть на атаманову булаву. И он вертит головой, ища поддержки среди собравшихся. Рядом только несколько бывалых казаков. В другое время это была бы надёжная поддержка, но не сейчас. А тут его кто-то дёрнул за рукав. Он оглянулся, рядом стоял Андрей.
— Ты откель? — удивился атаман.
— Оттель, — он махнул в сторону степи.
В это время Марко схватил Еремея за грудки.
— Господи, — вырвалось у атамана, — сейчас начнётся.
Он видел, как казаки с обеих сторон засучивают рукава.
— А что тут происходит? — спросил Андрей у Курбата.
Тот, не отрываясь от задиристых казаков, ответил:
— Вон из-за той бабы казаки глотки рвут.
Андрей отодвинул казака, мешавшего её рассмотреть, и увидел женщину. Она показалась ему прекрасной феей, о которой он слышал в детстве. Андрей, грубо расталкивая толпу, бросился бежать.
А обстановка накалялась. Произошёл кулачный обмен, вот-вот схватятся за сабли. Стоит сделать что-то такое, что покажется другой стороне не по справедливости, и всё — резня обеспечена. Причём будет она безжалостной и злобной. У залитых вином голов разум отступает. А точка кипения, когда пар срывает крышку, приближалась. Сверкнули сабли. Полетели искры.
И вдруг в этот момент раздался конский топот. Промчался какой-то всадник и, поравнявшись с женщиной, ловко подхватил её, бросил поперёк крупа, взмахнул нагайкой и быстро скрылся. На какое-то мгновение площадь замерла. А потом из глоток соперников раздался звериный вопль:
— Кто??? Коней сюда!
Забыта только что кипевшая ссора. Казаки забегали, да сами были виноваты, что выгнали лошадей в степь.
