— А ты знаешь, Родион, думаю! Если ещё и с ними будем проливать кровь, долго Руси не встать на ноги.
Боярин изумлённо посмотрел на князя.
Дьяконица Марфа еле подняла своего благоверного, который просил разбудить его пораньше, чтобы повести кобылу на водопой. Года два тому назад какой-то неистовый христианин подарил диакону Дюдко жеребёнка. Такое подношение очень понравилось, и дьякон сам взялся ухаживать за ним. Незаметно росла скотинка и превратилась в резвую кобылку.
Дюдко — мужик видный. Брюшко придавало ему солидность, а налитое здоровьем лицо, обросшее окладистой бородой, выглядело лодку лающе наивным от его светлых, доверчивых глаз. Еле поднявшись, он сел на одре, протирая слипавшиеся очи и в то же время шаря ногами по полу в поисках разношенных чувяк. В сенцах набросил на широкие плечи старенькую епанчу, на голову натянул клобук и вышел во двор. Взнуздав лошадёнку, дьякон повёл её на речку. Там уже толпился народ. Отдельно, в сторонке, стояла группка каких-то простолюдинов. Увидев дьякона, ведущего за собой лошадь, от этой группы отделился мужик и пошёл к татарам, тоже невдалеке поивших лошадей. Загнанные в реку кони пили не торопясь, а их хозяева, стоя на берегу, о чём-то разговаривали друг с другом, изредка бросая косые взгляды на свою животину.
Русский мужик, подойдя к татарам, подозвал одного из них, и они отошли в сторонку. Достав из кармана серебряный рубль, он пояснил ему, что хочет купить кобылку, указав на дьяконову лошадь. Сказал при этом, что добавит ещё рубль, когда тот её приведёт к нему. Татарин был сообразительным, деньги немалые, а отбирать что-то у русских — дело привычное.
Но всё же идти одному на здоровенного русского мужика он побоялся и, рассказав о желании уруса приятелям, двинулся к дьякону с несколькими татарами, согласившимися ему помочь. Когда, подойдя к дьякону, они стали отбирать у него узду, тот, поняв, что хотят сделать татары, поднял невероятный шум, вопя о помощи.
Первыми прибежала помочь дьякону та группа, от которой и отходил покупатель. Переглянувшись меж собой, с криками: «Ваш Шевкала хочет сам княжить в Твери! Татарских князей рассадить по русским городам! Братья христиане, они хотят привести нас в татарскую веру!» — ринулись на татар. Завязалась свалка. На помощь обеим сторонам бежали люди.
Вскоре гнев тверичей, копившийся за время грабительского пребывания Шевкала на их земле, выплеснулся в город. Поднялось почти всё взрослое население. Сила была на стороне тверичан, и татары, упорно защищаясь, отступали шаг за шагом.
Когда до князя Александра дошли известия об этих событиях, он сказал:
— Не яз почах избивати, но он и да будет отместник бог крови отца моего Михаила и брата моего Дмитрия, зане прольяша кровь праведную, егда мне сеже створить.
И поцеловав Анастасию, с мечом в руках повёл дружину на вражину.
Шевкал, двоюродный брат Узбека, был настолько же отважным воином, насколько и опытным. Он сразу оценил силы тверичей и понял, что татарам не устоять. И он придумал пару хитростей. Подозвав одного сотского, он велел взять человек десять воинов, крадучись пробраться в княжьи хоромы и захватить жену князя. А сам решил отступать к старому княжьему дому, где когда-то жил Михаил, отец Александра. Шевкал посчитал, что он там сможет успешно обороняться. Была, правда, одна угроза: дом могли поджечь. Но он посчитал, что рука сына не поднимется на эту святыню.
Сотскому с его людьми удалось через огороды незаметно обойти сражающихся и напасть на княжьи хоромы. К ужасу княгини, защитников, кроме раненого конюха и пары отроков, почти не осталось.
И вдруг она услышала сзади нападавших какой-то шум. Он заставил татар отхлынуть. Княгиня поверх их голов увидела, как какой-то рослый воин в чёрном, разя их направо и налево, решительно пробивался к ней. И Анастасия молила Бога, чтобы он помог ему. Бог услышал её молитву. Вскоре воин был рядом с ней. Он молча схватил княгиню за руку, и они выбежали во двор. Там никого не было. Он, не выпуская её руки, ринулся на улицу. Татар и там не было видно. Зато было много русских с вилами, топорами, палками. Все бежали в одну сторону. Туда побежал и спаситель. Так они оказались у старого княжеского дома. Там они увидели Александра. Князь руководил воинами, которые, окружив плотным кольцом хоромы, таскали солому. Как ошибся Шевкал!
Увидев жену в сопровождении незнакомого воина, он вначале обомлел, а затем его пронзила мысль: «Как я мог оставить её без защиты!» — и со всех ног бросился к ней. Пока он сжимал её в объятиях, радуясь, что она не оказалась в руках татар, спаситель исчез. И сколько потом князь ни искал его, чтобы знатно отблагодарить смельчака, тот как в воду канул.
А штурм продолжался. Копившееся в сердцах всех тверичан зло выплеснулось в огромный костёр, в котором погиб Шевкал и его воины. Разгорячённые тверичи продолжали творить свой суд. Они истребили ордынских купцов и даже тех, кто давно торговал в Твери, уже осел, почти обрусев. Таким был приговор оскорблённого народа.
