— Да кого щас выгонишь, — говорили вой, забавляясь нехитрой «отгадай, в какой руке» игрой. Под щелбаны.
На этот раз молодой вой, поспешно вернувшись, каким-то драматическим голосом выкрикнул:
— Всадник!
— Один? — довольно спокойно уточнил старший.
— Один! — выдохнул тот.
— Ну и пусть едет — подставляя лоб, проговорил он.
Всадник, закутанный с ног до головы, из-под капюшона видны большие, зоркие глаза, спокойно въехал в город. В одном из переулков он остановился перед закрытыми воротами. Спрыгнув с коня, подошёл к ним и колотушкой ударил несколько раз. Не спрашивая, кто, за воротами загремел засов, и они отворились. Всадник за уздцы ввёл во двор коня и отдал его высокому человеку, открывшему ворота. Они пошли рядом. Приезжий негромко спросил:
— Видел?
Тот кивнул.
— Когда? — продолжал приезжий задавать вопросы.
Тот показал палец.
— Завтра?
Тот опять ответил утвердительным кивком.
Завтра подошло быстро. Усталость, накопленная за долгие дни дороги, дала о себе знать. Князь завалился спать и проспал, не пробуждаясь, чуть ли не до следующего обеда. Его пробуждение долго ждали. Когда он появился, встречавший его у дверей человек, радостно промычав, рукой показал на стол, который был обильно заставлен всевозможными кушаньями.
— О! — подивился гость, усаживаясь за стол.
Ел он с удовольствием, порой казавшимся жадностью. Наевшись, обтерев усы, он огляделся.
— Хорошие хоромы, — оценил он.
Едальня была большой комнатой с несколькими окнами, посредине стоял дубовый стол. Дубовые массивные кресла окружали его. В углу — посудник. На внутренней стене — дорогие ковры с замысловатыми рисунками.
— Купец? — спросил гость.
Тот понял вопрос и кивнул головой.
— Он уехал по делам? А жена с детишками к матери?
И опять кивок согласия.
— Да, — гость потянулся, подняв руки с зажатыми кулаками, — пойду к себе, скоро собираться.
Княгиня не спала всю ночь, когда ей тайком сообщили, что прибыл Иван Данилович и очень хочет встретиться с ней. Вначале в её душе пробудилась гордость, начавшая переходить в ненависть: «Это из-за него я осталась одна! — пронеслась в её голове коварная мысль. — Он что, приехал торжествовать свою победу? Нет уж, не выйдет. Я не дам ему возможности видеться со мной. Я не приму непрошеного гостя!» С этой же мыслью утром она поднялась с ложа. Подойдя к зеркалу, гордо выпрямилась. Ей вдруг показалось, что она услышала чьи-то шаги. Сердце дрогнуло, а глаза скользнули по двери. Но было всё спокойно. Тогда её взор пробежал по стене и упёрся в окно. За ним виднелась унылая картина. Низкие осенние тучи, помимо дождя, принесли тоску, серость и душевное беспокойство. «Да, не завидую тому, кто в такое время окажется на улице», — тихо проговорила она.
И вдруг поймала себя на мысли, что князь приехал сюда именно сейчас! Его не остановила даже мерзкая осенняя непогода. А это говорит о многом! И она почувствовала, как учащённо забилось сердце.
— А ведь он действительно меня... — она не договорила последнего слова, счастливая улыбка отразилась на её лице, — как я могу не принять его, примчавшегося, рискуя жизнью, за столько вёрст. А ведь он уже не юноша.
И она с лёгким сердцем дала согласие на встречу, успокаивая свою совесть тем, что постарается как-то примирить его со своим мужем.
Когда немой и его гость вышли на улицу, она была пустынна. Хоромы, куда они шли, стояли буквально через два строения. Высокие ограды скрывали их от посторонних глаз. В этом доме их уже ждали. Ворота оказались незапертыми. Немой уверенно поднялся на крыльцо и открыл дверь, пропуская вперёд хозяина. Светлица, где княгиня принимала таинственного гостя, освещалась несколькими свечами, их было недостаточно на такой размер комнаты, а поэтому там царил полумрак.
Князь вошёл лёгкой, кошачьей походкой, словно боясь сапогами поднять излишний шум. Отличная баня, долгий, беззаботный сон, и князь выглядел молодец молодцом. Лицо его было свежо, глаза поблескивали задорным молодым огоньком. Взлетавшие кверху брови придавали ему выражение целеустремлённости и уверенности. Глядя на такого молодца, сердце, каким бы оно ожесточённым ни было, должно было растаять.
Княгиня стояла у противоположной стены, опираясь на кресло. На ней было чёрное платье, облегавшее стройный стан женщины, краса которой расцвела во всей своей покоряющей силе. Князь подошёл к ней. С его губ сорвалось:
— Богиня!
Он опустился на одно колено, взял её послушную руку и жадно припал к шелковистой коже. Казалось, через этот затянувшийся поцелуй он хотел впитать в себя всю её женскую сущность.
— Встаньте, князь, — тихо сказала она.
Он послушно поднялся и спросил:
— Как ты живёшь?
— У меня родился сын, — ответила она тоном, давшим понять, что кроме этого счастья ей пока ничего не нужно.
— Поздравляю. И... прими на память. — он достал из кармана золотой браслет с сияющим алмазом и надел ей на руку.
