«Получил три венца: на поле битвы как добрый воин; в мирной общественной жизни как заботливый воспитатель многих достойных сынов Отечества; на ниве литературы как пламенный любитель языка родного ему, им созданного…» – говорил об Иване Котляревском (1769–1838) его первый биограф С. Стеблин-Каминский. Бессмертная «Энеида» и вечно юная «Наталка Полтавка» со временем не тускнеют и не теряются, а зачаровывают новых читатели. Имя их автора, основателя и первого классика новой украинской литературы, навсегда вписано в историю украинской и мировой культуры.
Стихотворение «На вечную память Котляревскому» молодой Тарас Шевченко, потрясенный известием о смерти Ивана Петровича Котляревского, написал в 1838 году. Тарас Григорьевич предрек писателю бессмертную славу и, конечно же, не ошибся, ибо невозможно забыть человека, который совершил переворот в литературе, переступив через все условности и предрассудки, чтоб рассказать о своей Родине. Невозможно забыть человека, который первым начал использовать в литературе живой язык своего народа и стал зачинателем новой украинской литературы. Выдающийся прозаик ХХ века Олесь Гончар отмечал: «Иван Петрович Котляревский принадлежит к тем долгожителям планеты, которые рука об руку с произведениями своего духа уверенно перешагивают через границы столетий, проходят далеко за пределы отмеренного им времени».
Творческое наследие Ивана Петровича Котляревского – поэма «Энеида», пьесы «Наталка Полтавка» и «Москаль-кудесник» («Солдат-чародей»), послание-ода «Песнь на новый 1805 год господину нашему и отцу князю Алексею Борисовичу Куракину», перевод на русский язык отрывков из труда Дюкеля «Евангельские размышления, распределенные на все дни года…», перевод на русский язык стихотворения древнегреческой поэтессы Сапфо «Ода Сафо». Как видим, творчество писателя сравнительно невелико по объему. Но даже всегда сдержанная Олена Пчелка отмечала: «Произведения те сияют, рассыпаются ярким фонтаном чистого народного языка…»
Поэма «Энеида», над которой Котляревский работал почти три десятилетия, по своей общественной и художественной значимости стала эпохальным явлением в духовной жизни украинского народа, определила содержательное направление и форму всей нашей художественной литературы. Разве есть такие украинцы, что не слышали знаменитые строки: «Эней был парубок моторный // И хлопец хоть куда казак…»
Жизнь и творчество Ивана Петровича Котляревского пришлось на время, когда, казалось бы, сам фундамент национальной идеи претерпевал одно из серьезнейших испытаний на само право на собственное существование. Неумолимая действительность разбивала вдребезги все общественные и культурные чаяния украинского народа. Мощное и тотальное имперское давление видело своей целью окончательно уничтожить даже самые минимально возможные проявления национального духа. Лишениями, эксплуатацией, кровью вписаны в летопись истории украинского народа страницы безжалостного XVIII века, что, по справедливому определению Пантелеймона Кулиша, оказалось веком «расхищения национальной принадлежности всеми благовидными и неблаговидными способами». Это было время, когда народ мог на историческом перепутье утратить всё: надежды, традиции, культуру, будущее и, наконец, самое себя. Стихийные протесты каждый раз захлебывались под давлением безжалостной силы и жестокости… И вдруг среди мертвенной тишины раздался смех – пренебрежительный, саркастический, жизнеутверждающий смех. Смех пробудил в душах людей не только чувство достоинства, но и вернул веру в себя, в свою неповторимость и значимость. Иван Франко, оценивая беспримерный литературный подвиг Котляревского, сравнивал творчество писателя с пробуждением высокогорного орла, который, взлетев с вершины, сбросил снежную глыбу, что, покатившись по скалистому склону, вызвала мощную лавину, зазвучавшую «сильнее грома».
Биография Ивана Петровича Котляревского не богата событиями: в истории его жизнеописания и до сегодняшнего дня остаются вопросы, лишенные ответов, а уж в личной жизни оперировать можно лишь намеками и догадками. Поэтому дальнейший рассказ будет насыщен предположениями, версиями, легендами, а, может быть, и выдумками первых биографов основателя новой украинской литературы.
