Он, повторю, смог выздороветь… и снова начать без меры есть и пить. Нынешние эскулапы, исходя из имеющихся симптомов, делают вывод, что причина излишней полноты и чрезмерного аппетита Крылова (его и сейчас частенько именуют «жутким обжорой») «имела не психологическую основу, а медицинскую». Называется даже диагноз, который сопровождается рекомендациями, каким необходимо было в таких случаях следовать. Но… надо ли его озвучивать?
Кстати, уже в преклонных летах, но ещё до того, как он покинул Публичную библиотеку, он переболел рожей (инфекционное рожистое воспаление). Я не стал бы упоминать этого факта, если бы среди авторов, пишущих о Крылове, не гуляли разногласия. Одни веруют сами и убеждают других, что она «поместилась у него на лице». Другие располагают покраснение участка кожи на ноге. Исходя из сопровождавшего заболевание у Крылова затруднения при ходьбе (было больно наступать на ногу), смею заверить, что тёмно-багровое пятно было у него на ноге. Окружающие люди его под одеждой не видели.
Тут, полагаю, пришла наконец-то пора для появления на страницах нашего повествования ещё одного персонажа. Самое время перейти к незатейливой истории из жизни двух великих людей – Карла Брюллова и Ивана Крылова, возведённых историей в ранг Гения. Под пером Гоголя, который с ними обоими был накоротке, история эта могла бы получить название «Повесть о том, как Карл Павлович писал портрет Ивана Андреевича».
Впрочем, вполне могло сложиться так, что никакого даже разговора на эту тему не произошло бы, останься автор великого полотна «Последний день Помпеи» в Италии. Однако волею императора он в 1836 году вынужден был вернуться в Петербург.
Далее хотелось бы по порядку. Но это-то и будет самым сложным. Первым совершенно точным фактом имеем: будучи «почётным вольным общником» Академии художеств, Иван Андреевич Крылов участвовал в торжественных академических актах. В частности, вместе с Жуковским он в июне 1836 года чествовал прибывшего в Петербург К. П. Брюллова в торжественном собрании в Академии художеств. Этому есть свидетельское подтверждение от А. Н. Оленина.
Следующий факт, имеющий точные временные координаты: 2 февраля 1838 года в зале Дворянского собрания торжественно отмечался 50-летний юбилей литературной деятельности Крылова. Редкий случай, когда Иван Андреевич чисто выбрит, опрятно причёсан, облачён в отглаженный фрак. В комиссию по празднованию юбилея Крылова включён и Брюллов. Из чего напрашивается вывод: в глазах общества они были достаточно близки.
Но граф Уваров вычеркнул из первоначального списка имена Виельгорского, Брюллова и Кукольника. Почему – сказать трудно, слишком много привходящих. Исходя из того, что Крылов был на его, брюлловском, чествовании в Академии, инициатива не могла исходить от юбиляра. К тому же с Брюлловым они знакомы давно. Ещё юношей виделись в доме Загоскина. Да и потом встречались в Публичной библиотеке, у Оленина.
А ещё, бывало, нередко сходились они у стрелки Васильевского острова, где любители свежих устриц и крепкого английского пива собирались в дни, когда прибывали торговые суда. Прямо на набережной для любителей деликатесов вскрывались бочки с устрицами, и шла оживленная говорильня меж знакомыми о том, о сём. Крылов жил буквально в нескольких минутах пути от Академии, где обретался Брюллов, так что они могли видеться частенько.
