Одновременно Эрмитажные собрания являлись местом, где Екатерина II решала вопросы государственной деятельности. Например, губернаторов назначала только через Эрмитаж. Кандидатуру на пост министра, статс-секретаря императрица рассматривала и утверждала лишь после продолжительной беседы на Эрмитажном собрании: «…здесь она заговаривала с ним о разных предметах и вводила его самого в разговор».
Следует учесть воздействие на участников собраний самой обстановки помещений Эрмитажа, которую академик Петербургской Академии наук И. Г. Георги описывал так:
Другими словами, просмотр произведений искусств включался в «программу» Эрмитажных собраний. Кстати, в своих донесениях в Версаль французский дипломат граф М. Д. Корберон писал:
Кстати, уместно обратить внимание на то, что от приглашённых в Эрмитаж требовались предельная раскрепощённость и отказ от соблюдения норм этикетного поведения. Ведь они являлись не на великосветский бал или придворные «посиделки». Как отмечал один из участников собраний, «…всякая церемония была изгнана, императрица, забыв своё величество, обходилась со всеми просто. Были сделаны правила против этикета…»
В различных воспоминаниях о собраниях времён правления Екатерины II встречаются упоминания об этих составленных ею самой правилах поведения гостей в Эрмитаже. Любопытно, что сами правила висели в рамке на стене, прикрытые занавесью, чтобы лишний раз не смущать собравшихся. Тем не менее шутливые по форме статьи этикета, прописанные в них, за шуткой скрывали вполне серьёзные требования:
Можно заметить, правила подсказывали присутствующим, что здесь от них ждут следования некоему кодексу равных прав. Причём правила рождались, что называется, из жизненных реалий. Например, Григорий Потёмкин в первые годы службы при дворе был из-за своего высокого роста довольно неуклюж, случалось, опрокидывал гостиную мебель, а от смущения начинал кусать ногти. Именно ему адресован третий пункт правил: «ничего не портить, не ломать, не грызть».
