Басня об Ослах, которые возомнили себя богами и музами, и хозяину по этой причине пришлось загнать их в хлев. Но свои ощущения на сей счёт выразила Российская академия. Да-да, Российская академия наук, основанная в 1773 году под председательством Е. Р. Дашковой. Княгиня, за которой утвердилась слава просвещённой женщины, друга философов Дидро и Вольтера, к этому времени отошла от академических дел. Последние годы своей жизни Екатерина Малая работала над мемуарами. (Они были изданы только в 1859 году Александром Герценом.)
Академия же к началу XIX века стала, если следовать официальной окрашенности стилистики речи, оплотом приверженцев классицизма, недоброжелательно относившихся к новым веяниям общественной и литературной жизни. Как же приверженцы классицизма отреагировали на басню «Парнас»?
Ознакомившись с ней в 1808 году, «шишковисты» в марте следующего, 1809 года, когда И. А. Дмитревский предложил принять Крылова в Российскую академию, забаллотировали его кандидатуру. Против неё голосовали тринадцать академиков, за – только два. Страсти буквально кипели. Представить атмосферу, в какой бежали дни той поры в литературном сообществе, позволят несколько строк из письма К. Н. Батюшкова Н. И. Гнедичу (1 ноября1809 года):
Батюшков злится, грустит. Ему не столько смешно, сколько досадно. У него от чтения иных русских произведений смех сквозь слёзы, сказали бы мы сегодня. А Батюшков говорит иначе: это всё равно что «читать пряники Долгорукова»[37].
Скандал разгорелся ещё сильней, когда К. Н. Батюшков, поклонник крыловской поэзии, обидевшись за баснописца, написал большую сатиру на современную русскую литературу. Сочинил и в незаконченном виде послал Гнедичу в Петербург. Тот прочитал сатиру в салоне Олениных, где она вызвала всеобщий восторг. Так как сатира не предназначалась для печати, Оленин сделал несколько списков с неё и пустил по рукам. В чрезвычайно быстрое время распространилась она по всему Петербургу, а чуть позже – и по Москве.
В конце 1809 года имя молодого поэта Батюшкова появилось у всех на устах. Повод для безмерной поляризации в обществе был найден. Одни встали на сторону автора сатиры. Другие рьяно ополчились на него. Сатира называлась «Видение на брегах Леты». Начинается она так:
Сон и впрямь сказочный: все современные поэты («Фебовы дети») внезапно попадают в царство мёртвых. Собираются они возле одной из девяти рек (согласно мифологии) – возле Леты, реки забвения… И «на брегах» Леты над ними вершится суд. Вестник богов Гермес (Эрмий), прославленные поэты прошлого и «божественная» река решают: кто из современных писателей достоин бессмертия. Через это испытание Батюшков пропускает и архаистов (шишковистов) и новаторов (карамзинистов). В итоге оказывается, что разные по своим направлениям и литературным симпатиям поэты заслуживают забвения: и «шишковисты» («с Невы поэты росски»), и эпигоны Карамзина («лица новы из белокаменной Москвы»). Среди них А. Ф. Мерзляков (поэт, критик, профессор Московского университета), Д. И. Языков («безъерный»), П. И. Шаликов («пастушок»), С. С. Бобров («виноносный гений») и женщины-поэты («Сафы русские»).
