Позволительно сказать, что 14 декабря 1825 года разделило великого историографа и великого литератора с декабристами. Но объединил ли этот морозный зимний день двух замечательных сынов Отечества?
Историк в те дни писал главу о Смутном времени, то есть о периоде безвластия в начале XVII века. Увиденные беспорядки испугали его своей похожестью с развитием событий в Париже. Утром на Петровской (Сенатской) площади он увещевал дерзкую «чернь» и объяснял народу законность присяги Николаю. Вечером убеждённый сторонник самодержавия сформулировал оценку-характеристику восстания декабристов: «Вот нелепая трагедия наших безумных либералистов!»
На пятый день после восстания декабристов Николай Михайлович Карамзин писал своему другу И. И. Дмитриеву:
В тот день историограф, наблюдавший роковой день истории, которую он писал, простудился, заболел воспалением лёгких и весной следующего года скончался в возрасте 59 лет.
Из «Записных книжек» В. А. Олениной мы узнаём:
Разумеется, Иван Андреевич понимал суть происходившего. Как он отнёсся к нему? Этот вопрос можно задавать сколь угодно – ответа нет. М. Е. Лобанов, сопровождавший Крылова в ту «разведывательную вылазку», приписывает ему резкие слова в адрес восставших. Но большой веры ему что-то не возникает. Хотя бы потому, что… Впрочем, доверимся на некоторое время воспоминаниям самого Михаила Евстафьевича:
Как видим, Крылов предпочёл «оторваться» (думаю, нет необходимости объяснять терминологический смысл этого слова) от спутника, не чуждого излишнего любопытства и известного своей разговорчивостью до назойливости. Поэтому учтём: рядом с Крыловым он на площади был очень короткое время. Но читаем его воспоминания дальше:
