- Отчего же? – Насторожился Чарторыйский.
- Зачем мне тебя отпускать? Ты враг моего отца и деда. Вот отпущу я тебя. И дальше что? Ведь снова против нас воевать станешь. А воюешь ты хорошо. Вот и посуди – на кой леший мне своими руками отпускать доброго командира к своим врагам? Умрешь от ран – и ладно. А коли нету ран, то их и нанести недолго.
Александр Васильевич после этих слов уставился тяжелым взглядом на своего визави.
- Я могу дать БОЛЬШОЙ выкуп.
- Мда… - покачал головой Ваня. - Меня духовник учил, что обманывать старших нехорошо. Для этого сначала надо вырасти. А вот не обманывать младших, видимо, никого не учат.
- Я не лгу!
- Александр Васильевич, как ты сможешь заплатить мне большой выкуп? А на что ты сам жить-то будешь? Дружину свою содержать? А ведь ее еще и восстанавливать придется. Или думаешь, что Казимир за тебя денег даст? Серьезно? Ты так думаешь? Ну хорошо. И сколько он сможет отсыпать?
Так Ваня князя и дразнил. Ведь тот не мог дать никаких гарантий. А наш герой с легкостью размазывал его обещания по стенам куда более весомыми аргументами. Посему не до чего с Чарторыйским и не договорился. Ну как? На слово ему княжич не поверил, потребовав написать письмо своему сюзерену, чем обидел безмерно…
Уделив пару дней приведению войска в порядок, сбору трофеев и похоронам павших, Ваня принял решение идти дальше - к Новгороду. Чего сидеть-то? Богатые и объемные трофеи сильно стреножили его войско. Так что бегать по округе и обдирать малые города новгородских земель он больше не мог. А тут – был шанс. Не захватить внезапным налетом, конечно. Нет. На это он даже и не надеялся. Но мало ли удастся убедить горожан дать ему откуп на волне впечатления от разгрома? Пусть даже и символический, чтобы было чего отцу показать.
Но не тут-то было. Гибель в битве на Шелони сына Марфы Борецкой, фактического лидера Новгорода, настроил ее крайне враждебно. Да и войско не впечатляло – оно было явно недостаточным для взятия города. Во всяком случае, по местным меркам. Из-за чего попытки вести переговоры попросту провалились. Горожане вели себя надменно и постоянно пытались «указывать место» людям княжича. Слова же, переданные им, игнорировали. Еще и со стен то и дело выкрикивали обидные вещи. Так что общение закончилось очень быстро. Но как-то расстроиться Ваня не успел…
- Ливонцы? – Полным изумления голосом спросил княжич, глядя на подходящих из-за перелеска всадников.
- Похоже на то, - с не меньшим удивлением находившийся рядом Холмский.
В принципе отряд, быстро оказавшийся на виду целиком, был небольшим. Всадников триста – триста пятьдесят, плюс обоз. Но их лошади выглядели намного массивнее тех, какими располагала конница княжича, а доспехи были латными. Во всяком случае у части этого отряда – у братьев-рыцарей. То есть, смять их натиском московской конницы не получилось бы. Скорее, напротив. Лоб в лоб они могли достаточно легко стоптать конницу княжича. Хуже того – в Новгороде наверняка находилось всадники, отступившие с Шелони. Ну, могло находиться...
- Плохая диспозиция, - тихо прошептал себе под нос княжич, но кое-кто из окружения его все равно услышал.
- Что-что? – Переспросил Холмский, не знавший слово «диспозиция».
- Я говорю, что у ливонцев плохая диспозиция, - начал выкручиваться Ваня. – Смотри как неудачно стоят?
- Неудачно? – Вновь переспросил Даниил, глянул на поле боя, но ничего такого не заметил. – Почему неудачно? Хорошо вышли. Сейчас построятся и ударят по нам.
- Бери своих и атакуй. Но! – Воскликнул Ваня, патетично вскинув руку. – Как сойдетесь на полторы сотни шагов – отворачивай! Заходит вон оттуда, а сворачивай – туда. И по дуге – сюда. Понял?
- Понял.
- Ты понимаешь, что если не отвернешь сам погибнешь и конницу мою положишь? – Выгнув бровь, поинтересовался княжич.
- Понимаю, - хмуро ответил Холмский.
- Твоя задача увлечь ливонцев и подставить их под удар. Ясно?
- Ясно.
- Действуй.
И Даниил, пришпорив коня, сорвался с места. Ваня же тем временем самым энергичным образом строил свою пехоту, подтягивал обоз, дабы повозками сформировать искусственное препятствие, и расставлял немногочисленную, убогую, но все же артиллерию.
Пикинеры стали вдвое более глубоким построением. Все-таки им противостояли всадники куда мощнее обычных для Москвы. Из-за чего и стрелки уменьшили ширину фронта, выстроившись в две линии. Так что теперь разом могла стрелять лишь сотня «стволов».
Тем временем Бернхард фон дер Борх хмурил лицо.
- Кто это такие!? Что им здесь надо? – Наконец произнес он в полном недоумении.
