Как выяснилось, звали его Иван Опалин — Иван Григорьевич, как он объяснил, и с подозрением покосился на Лукомскую, не улыбается ли она. Но ей, наоборот, понравилось, что ее новый постоялец такой не по годам серьезный.
— Вы студент? — спросила она.
— Нет. Я агент.
— Страховой? И много кого застраховали?
— Пока никого, — проворчал Опалин, насупившись, и взял на руки Пиля, который уже несколько минут бродил вокруг него.
«Конечно, он будет водить девушек, — думала Варвара Дмитриевна, вздыхая. — Патефон заводить, шуметь… Эх, молодость, молодость!»
Но Опалин не шумел, не проявлял интереса к патефону, девушек не водил и вообще вел себя — Варвара Дмитриевна с удовольствием вспомнила старое, почти позабытое слово — на редкость благовоспитанно. Он навещал в санатории своего друга, лазал по окрестным горам и за неделю с небольшим загорел до черноты.
К тому, что в городе сейчас снимают фильму, он отнесся с полным безразличием, но из вежливости слушал рассказы хозяйки, которая часто ходила поглядеть на съемки в компании своей знакомой, бывшей директрисы гимназии для девочек, где когда-то училась дочь Лукомских.
В день, когда съемкам на набережной помешал утопленник, Варвара Дмитриевна пришла домой вся взволнованная.
Опалин лежал на кровати, Пиль примостился у него на груди, и молодой человек рассеянно гладил кота.
— Ах, вы не представляете, Иван Григорьевич, что сегодня было! — воскликнула Лукомская.
И она рассказала постояльцу, что в разгар съемок из воды вытащили мертвого человека, причем Варвара Дмитриевна стояла в толпе так близко, что отчетливо расслышала, как Парамонов сказал кому-то из своих сотрудников: «Это убийство».
— Но самое ужасное даже не это. Понимаете, я ведь его узнала!
— Кого? — равнодушно спросил Опалин.
— Мертвеца! — отчаянно вскрикнула Варвара Дмитриевна, подавшись вперед. — Я сначала решила, что обозналась… Ведь я много лет его не видела! Семь или восемь, если быть точной…
Пиль тоскливо мяукнул, соскользнул на пол и забился под кровать.
Опалин сел и пригладил волосы.
— Это кто-то из ваших знакомых? — спросил он с интересом.
— Да! Его звали Максим Ильич Броверман… Он был архитектором, иногда писал статьи для газеты, в которой работал мой муж…
— Ну так что ж вы мне все это говорите? — пожал плечами молодой человек. — Вы лучше расскажите в угрозыске, что вам известно. Мол, так и так, тело принадлежит гражданину Броверману, Максиму Ильичу… Когда он появился на свет?
— Откуда мне знать?
— Ну лет ему сколько? Хотя бы приблизительно.
— Он был лет на пять старше меня, — подумав, объявила Варвара Дмитриевна.
— А вам?..
— Пятьдесят восемь.
— Ну, значит, гражданин Броверман примерно… — Опалин наморщил лоб, высчитывая в уме, — одна тысяча восьмисот шестьдесят четвертого года рождения… Проживал он где?
— Я не знаю. Может быть, в Гурзуфе. Или в Ялте? Ах, я ничего не знаю! — воскликнула Варвара Дмитриевна в тоске. — За что его убили, за что?
— Это как раз угрозыск и должен установить, — заметил молодой человек хладнокровно. — Вы сходите к ним и…
Вспомнив о Парамонове и его добродушной красной роже, Варвара Дмитриевна затрепетала.
— Ни за что! — объявила она тоном приговоренной королевы, надменно выпрямившись.
— Но если вы что-то знаете, вы должны помочь расследованию, — втолковывал ей постоялец. — Сокрытие важных сведений…
— Ах, нет! — вскрикнула Варвара Дмитриевна и даже руки подняла, словно собираясь зажать уши. — Вы, Иван Григорьевич, просто не понимаете, что за человек этот Николай Михайлович Парамонов…
— Плохой? — спросил Опалин с любопытством.
Однако даже сейчас полученное воспитание не позволяло Варваре Дмитриевне взять и однозначно ответить на этот вопрос.
— Ну что я могу сказать… Как же мне объяснить вам? Вы приезжаете, вы ведь не так смотрите на Ялту, как я… как все мы… Для вас здесь все — горы, цветущие глицинии, абрикосовые деревья, море, солнце… А Николай Михайлович… он здесь достаточно давно, чтобы мы успели его узнать… Дом у титулярного советника… то есть бывшего советника отобрал, чтобы семью свою поселить получше… Жена Парамонова ковры любит, так он заставил ей за бесценок ковры барона продать… Впрочем, это, может быть, и справедливо, потому что ковры-то с «Баронской дачи» местные жители утащили… Я вам рассказывала, что жена наркома, Гриневская которая, актриса… Она велела, чтобы дачу к съемкам восстановили, как было? И не только снаружи, но и внутри… Ох и пришлось же попотеть Парамонову! — Варвара Дмитриевна рассмеялась. — Бегал по городу, всем угрожал… Тут же в Ялте все отлично знают, кто чем успел поживиться, когда Розены бежали… И представляете, большую часть мебели и вещей он действительно заставил вернуть. Только вот ковры ему самому тоже отдать пришлось, правда, не все…
Варвара Дмитриевна умолкла.
