— Я покажу, — ответил милиционер и, став на подножку, принялся давать объяснения. Провожаемая удивленными взглядами посетителей машина с гулом катила по парку, мимо пролетали аттракционы, деревья, цветочные клумбы, статуи, скамейки, киоски и кафетерии. "Как же хорошо жить", — внезапно мелькнуло в голове у Казачинского. Солнце ласкало его лицо, белый купол парашюта парил рядом с вышкой — кто-то только что прыгнул оттуда. На спортивной площадке увлеченно играли в волейбол, стайка пионеров в красных галстуках шла по дорожке следом за вожатым. Все это жизнь, а между тем где-то рядом притаилась смерть — ведь вовсе не ради статуй, новых фонтанов и прогулок по Ландышевой аллее они прибыли сюда…
— Дальше пешком, — сказал милиционер через несколько минут, когда они миновали Зеленый театр и углубились в Нескучный сад. Машина остановилась, сопровождающий соскочил с подножки. Казачинский огляделся. Они находились в уголке парка, которому больше всего подошел бы полузабытый эпитет "идиллический". Впрочем, идиллия, похоже, сломалась — впереди, у кустов, маячили две фигуры милиционеров.
— Сюда, — сказал молодой милиционер, который сопровождал группу муровцев от входа. — Она здесь.
— Кто нашел тело? — спросил Опалин.
— Я. — Собеседник тяжело вздохнул. Вид у него был виноватый, и мысленно Казачинский приготовился к худшему.
…Она лежала за кустами, среди раскидистых лопухов, которые вымахали выше колена, и первое, что разглядел Юра, было светлое платье с рисунком в виде красных цветов, отдаленно напоминающих маки. Ткань заляпана бурыми пятнами крови, вместо лица — какое-то месиво, а руки…
Яша как-то сдавленно охнул, покачнулся и осел в лопухи. Судмедэксперт оглянулся на него и укоризненно покачал головой.
— Ваня!
— Нашатырь, — бросил Опалин, даже не поворачивая головы. — Потом. Сейчас мне надо знать точное время смерти. — Он повернулся к милиционеру, который их привел. — Как вы ее обнаружили? С дорожки за кустами и листьями лопухов ее совсем не видно.
— Вороны галдели, — ответил милиционер, поежившись. — Я хочу сказать, я услышал, как они тут орут, и мне это показалось странным. Я забрался сюда, ну и…
— Тело трогали?
Милиционер мотнул головой.
— Я в курсе, что на месте преступления ничего трогать нельзя. И так было понятно, что девушка мертва. — Он вздохнул и горестно прибавил: — У нас никогда не было ничего подобного…
— Никаких вещей поблизости не было? Ну там, дамской сумки, например…
— Нет.
— Карманы проверяли?
— Я… я не стал до нее дотрагиваться. Я же вам говорил…
— Володя! — крикнул Опалин. — Посмотри, нет ли в карманах документов…
— Ничего нет, — доложил судмедэксперт через минуту. — И это странно.
— Почему?
— Потому что карманы довольно большие, а не маленькие, как иногда шьют сейчас… И еще: один из карманов частично вывернут.
— Кто-то ее обыскал и все забрал?
— Скорее всего.
Пока Шаповалов осматривал труп, Опалин вместе с Петровичем изучали территорию вокруг него, а фотограф расчехлил свой аппарат и принялся устанавливать штатив.
— Да она мертва со вчерашнего дня, — недовольно сказал судмедэксперт, обращаясь главным образом к Опалину.
— А точнее?
— Не меньше двенадцати часов, но не больше суток.
— Володя, дай мне нашатырь, — попросил Петрович, поглядывая на лежащего без сознания Яшу. Шаповалов достал пузырек, протянул его Логинову и вернулся к осмотру тела.
— Задушена, — уверенно объявил судмедэксперт через некоторое время.
— Точно? — протянул Опалин.
— Ну да.
— А потом ей искромсали лицо и отрубили кисти рук?
— Угу.
— Вот тут ветки поломаны, — объявил Опалин, указывая на них. — Получается, он удавил ее на дорожке, потом затащил тело сюда и изувечил.
— Топором, скорее всего, — подал голос Шаповалов.
— Интересный человек, — буркнул Опалин, потирая подбородок. — И удавка у него при себе, и топор…
Позади послышался тихий стон. Яша пришел в себя, и Петрович помог ему сесть и прислониться спиной к стволу березы.
— Она… она…
— Сделай одолжение, не смотри в ту сторону, — сухо попросил Петрович. Он вернул пузырек с нашатырем Шаповалову и отошел к Опалину. Казачинский стоял, не зная, куда деть руки и как вообще себя вести. Ничего похожего на потрясение он не ощущал — только что-то вроде удивления, что, оказывается, человеческое тело можно так изуродовать. И еще — он почему-то ни мгновения не сомневался, что сейчас Опалин сделает или скажет что-нибудь такое, что поможет установить преступника.
— Интересный — не то слово, — рассеянно промолвил судмедэксперт в ответ на слова Опалина, разглядывая следы на шее жертвы. — Удавил ее он очень профессионально. Чувствуется большой опыт, чтоб его…
— Чем именно удавил, можешь сказать?
— Ну… это не веревка, а что-то потоньше. Он находился сзади, она его не видела. Если я прав и этот человек раньше убивал, она даже не успела закричать.
— А потом достал топор, изуродовал лицо и отрубил руки? — сердито спросил Опалин. — Кровь должна была хлестать ручьем и наверняка попала на его одежду. И что? Никто ничего не видел? Никто не обратил внимания на человека в пятнах крови? Черт знает что такое!
