Тем временем царевич все-таки решился натянуть ставший сразу таким необыкновенным (в смысле, еще более) сапог, и теперь осторожно притопывал об ковер.
– Ну, как? – участливо, как мать у больного ребенка, поинтересовался Серый. – Не трет? Не жжёт?
– Да, вроде, нет... Хотя, мизинец, по-моему, жмет маленько... Или носок съехал... Да нет, все нормально. Показалось...
– А послушай, Иванушка, – вкрадчиво обратился Серый. – А может, нам теперь к благодарным горожанам-то вернуться, а? Поскольку с местонахождением змея мы определились... Неприятных сюрпризов не будет... Если ты ничего не путаешь. Как ты на это смотришь?
– Да мы уже далеко улетели... – неубедительно попытался соврать царевич, слегка порозовев.
– Не так уж и далеко, – обличил его Масдай, которому, судя по всему, все эти притопывания-прихлопывания не пришлись по вкусу.
– Или будут неприятные сюрпризы? – не унимался Волк. – Или возвращаемся? Или ты что-то от меня скрываешь?
Иван покраснел, как помидор, помялся, вздохнул и произнес:
– Ну, как тебе сказать... Ты короля там, говоришь, видел?
– Видел.
– А я знал, что он появится, еще до этого. Потому, что всегда, когда герои появляются при попытке змея съесть прикованную красавицу и побеждают его, она оказывается принцессой. Я читал. Из этого следует, что когда герои не появляются, и змей девушку съедает, то она оказывается обязательно не принцессой.
– Почему? – спросил озадаченный Волк.
– Ну, может, потому, что всяких ткачих, купчих и графинь много, а принцесса одна, и она обязательно должна дотянуть до появления героя, который змея победит? – с сомнением предположил Иванушка. – Потому, что где ты читал, чтобы герой спас прикованную к скале девицу от дракона, а она оказалась, предположим, учительницей?
Серый пожал плечами.
– Ну, не читал... Но что тут плохого, что она – принцесса?
– Да ничего плохого тут нет, я это и не говорю совсем... Просто, понимаешь... Ну, у тебя-то таких проблем нет... Пока... Ну, как тебе сказать... Ты все-таки младше... А я – старше... Ну, понимаешь, что я имею ввиду?
Волк честно попытался понять.
– Нет.
– Ты же помнишь, чем все спасения всегда заканчиваются?
– Чем?
– Свадьбой...
И только теперь Серый обратил внимание, что не только щеки, но и уши, лоб, шея и даже нос царевича полыхают всеми оттенками алого.
– Ну и что? – удивился разбойник. – Она же принцесса, ты же сам сказал, так что все в порядке, хотя если бы она оказалась торговкой – тоже ничего страшного, я полагаю... Очень полезная профессия. Могло бы быть и хуже...
– Ну, как ты не понимаешь!!! Мы же не знакомы!!! – с мукой вырвалось из груди царевича. Так человек, спасаясь от пожара, прыгает в реку с пираньями.
– Так познакомились бы!
– КАК Я С НЕЙ БУДУ ЗНАКОМИТЬСЯ?! Я ЖЕ ЕЕ НЕ ЗНАЮ!!!
Жизнь прекрасна, но удивительна.
Море! Под ними, на сколько глаз хватало, простиралось бесконечное, как лукоморская тайга, море. Иванушка сказал, что это еще не самое маленькое, что бывают и побольше, и даже совсем большие, которые называются океанами, но Серый заявил, что для него и этого хватит, поскольку берега не видно уже с полчаса, а на эти волны смотреть – тошнить начинает, и что спасибо, больше ему не надо, а про океаны не забудьте напомнить ему еще, чтобы не запамятовать, чего он видеть не хочет ни при каких обстоятельствах, и вообще, если бы он знал, что это ваше море такое большое, мокрое и колыхающееся, он бы настоял на Шартр-аль-Шетхе, или как он там. Но царевич поспешил его успокоить, пообещав в скором будущем огромное количество самых разнообразных островов, которые, практически находятся в виду друг друга, и что, если постараться, от одного до другого можно добросить что-нибудь тяжелое. На этом Волк немного утешился, улегся на спину, скрестил руки на груди и закрыл глаза. И поэтому не увидел того момента, когда на них свалился человек.
Иван глаз не закрывал, но тот факт, что он стал этому свидетелем, ясности в вопрос далеко не внес. Скорее, совсем наоборот. Просто совершенно внезапно в чистом солнечном небе стала расти и увеличиваться в громкости точка, пока не превратилась в полураздетое человеческое существо, запутавшееся в своих собственных руках и ногах в попытке то ли взлететь, то ли уцепиться за что-то.
Для старого Масдая это тоже стало неприятным сюрпризом.
– Это обязательно надо было уронить мне на спину с такой силой? – недовольно прошуршал он. – Непонятно, чем вы там только занимаетесь, пока... Третий?! Он что – с солнца упал? Всегда знал, что в этой Стелле приличным коврам-самолетам делать нечего!
Незнакомец, спружинив на Масдае, как на батуте, шлепнулся рядом с Серым и остался лежать с закрытыми глазами. Лицо его приняло торжественно-скорбное выражение.
Зато подскочил застигнутый врасплох Волк.
– Дай ты умереть мне спокой... Но.
Взгляд на Иванушку. Взгляд на незваного гостя.
– Это кто? – почему-то прошептал он.
– Не представился, – также шепотом ответил царевич.
– А что он тут делает?
– Лежит?
– Спроси его, чего ему тут надо.