– Все просто, – присоединилась к ним Энохла. – Когда тысячелетия назад старшие боги распределяли младшим круг их обязанностей, все явились на встречу вовремя, кроме нас и богини удачи. Мы опоздали на целых пять часов.
– И когда Дифенбахий спросил нас, в чем причина, мы ответили правду...
– Ему не соврешь!..
– Да, что мы втроем играли в кости на деньги, и вовлекли в игру еще и Фортуну...
– И тогда он рассердился и наложил на нас троих заклятье, – продолжила Мания.
– Естественно, ведь сердиться на удачу – себе дороже...
– Он сказал, что, раз мы уж так любим играть на деньги, то пока мы не найдем игру себе поумнее, в которую можно было бы играть как минимум втроем, не отвлекая при этом слишком Фортуну...
– В ней и так потребность у всех большая – и у людей, и у богов!..
– Быть нам грайями – нелепыми, бесполезными старухами.
– А теперь нам будут строить храмы по всей Стелле, и курить благовония, и приносить жертвы, как остальным богам...
– И нас уже начали почитать!..
– Так что, это мы тебя, Ликандр, должны благодарить за твое появление в нашем жилище...
– Каковы бы ни были твои мотивы, – лукаво завершила Агапао.
Волк запунцовел, смутился и слегка втянул голову в плечи. Но чтобы как-то разрядить ситуацию, он выпалил первый пришедший ему в голову вопрос:
– Кстати, о жилище... Насколько я помню, у вас там были клумбы, огород, поросята... Кто за этим присматривает в ваше отсутствие? Пастухи?
– Пастухи? – засмеялась Мания. – Конечно же нет! Сейчас там у нас сеет картофель и пропалывает компост некий Нектарин, если ты его помнишь...
– И считает, что ему крупно повезло...
– Ликандр, Ликандр, Ликандр!!!.. – подскочила и закружила Волка в сумасшедшем танце Медуза. – Что ты подаришь нам на свадьбу?
– А что бы ты хотела? – безуспешно попытался остановиться Серый.
– Подари нам Меку, а?.. Пожалуйста!.. Он такая лапочка!.. Я к нему так привыкла!.. И так его люблю!.. Так люблю!..
– Больше Ирака? – не удержался Серый.
Мими задумалась.
– Нет. Но очень близко!
– Ну, если он не против...
– Он за!.. За!..
– Оставляйте его тогда себе, и будьте счастливы! – щедрым жестом распорядился Сергий и, только сказав это, понял, что озорного плута-химерика ему будет очень и очень не хватать. Потому что он-то его успел полюбить гораздо больше Ирака...
Через пять дней, после окончания первой части свадебных торжеств, Иван-царевич, отрок Сергий, Елена по кличке "Прекрасная" и Масдай, простившись с друзьями, на что ушел еще едва ли не целый день, пустились в дальнейший путь.
Если где-то нет кого-то, значит, кто-то где-то есть.
Иванушка несколько раз подпрыгнул на месте, размахивая руками, словно собираясь взлететь.
– Сергий, как ты думаешь, Елене Прекрасной холодно?
Со всех сторон их обступали флегматичные горы, как гигантские черствые ромовые бабы в снежной глазури, а ледяной ветерок нежно взъерошивал растрепавшиеся волосы Ивана.
Серый равнодушно пожал плечами, поплотнее закутываясь в бурку.
– Не знаю. Спроси сходи.
– Я уже спрашивал, – многозначительно отозвался царевич.
Волк не уловил – или не пожелал улавливать – ни одно из этих значений.
– Ну, и что?
– Она сказала, что холодно, что она наверняка простудится, обморозится и, скорее всего, у нее даже пропадет голос, – укоризненно отрапортовал Иван.
– Ну, и что? – упорствовал в непонятливости отрок Сергий.
– Может, ты отдашь ей свою бурку? – бросил дипломатические игры продрогший до самой мельчайшей косточки, хрящика и жилки Иванушка.
– С какой радости? – искренне удивился Волк. – Ты хочешь, чтобы Я наверняка простудился, обморозился, и У МЕНЯ пропал голос?
– Совсем нет! Дело абсолютно в другом!.. Ну, как ты не понимаешь?!..
– Никак.
– Она же женщина! Единственная среди нас! И мы должны ей...
– МЫ должны ей? – не выдержал Серый. – Мы ДОЛЖНЫ ей? Мы должны ЕЙ? Говори за себя, пожалуйста, Иван-царевич. Я никому здесь ничего не должен. И меньше всего – этой фифе. Чего ей еще надо? Ты же отдал ей уже свое одеяло, свою подушку, свою шапку, свою бурку!.. Скажи ей, что если у нее будет еще одна, она рискует вспотеть и провонять, как лошадь, а ее туника покроется пятнами – для нее это будет похуже любой пневмонии!
– Не смей о ней так говорить! – взвился царевич. – Она – чистейшее благородное создание, самое доброе, самое нежное, самое прекрасное, что может быть на Земле!.. Она оказала нам честь, согласившись присоединиться к нам...
– Нет уж, это мы... ты... ладно, мы оказали ей услугу, зачем-то потащив с собой, пока ее не нашел и не прирезал от ревности еейный чокнутый муженек – который там по счету?..
– Сергий!.. Ты ведешь себя... Ты ведешь себя... как ребенок!..
– А ты – как дурак!..
Елена Прекрасная закрыла глаза и устало вздохнула, изо всех сил желая, чтобы и со слухом можно было бы справиться так же легко.