В те дни по поручению ревкома довелось Ивану Украинскому побывать на солдатских митингах своей родной 39–й пехотной дивизии, расквартированной все на тех же узловых станциях. В самый разгар формирования добровольческих частей Красной Армии, костяк которых должны были составить именно фронтовики этого революционно настроенного соединения, в рядах дивизии, особенно в Кубинском полку открытые недруги и несознательные бузотеры повели разлагательскую работу.
На одном таком митинге в расхристанной шинели, со следами офицерских погон на плечах, речь держал бывший поручик Безуглов. Нервозно выкрикивая слова, он призывал:
— Сами большевики объявили фронтовикам втыкать штык в землю. Хватит, навоевались. Распускайте всех по домам!
В поддержку ему выступил бывший казачий подъесаул Иконников:
— Подумайте, братья солдаты. Уже скоро пахать — сеять надо, а вас хотят опять оторвать от домашних делов. Я за самораспускание дивизии.
Из сплоченной группы членов полкового ревкома послышался густой басовитый голос:
— Да ты уже распустился, дальше некуда.
Как и в других частях, воины Кубинского полка отвергли домогательства смутьянов. В нем в ту пору была сильная большевистская ячейка. На помощь ей прислал своих делегатов председатель узлового ревкома Меньшиков. В их числе — Украинского. Ивану предоставили слово на митинге.
— Я с братом уже записался в Красную Армию, — стараясь говорить внятно, без сбоев, обращался к собрав — шимся бывший разведчик, знакомый многим по Кавказскому фронту. — Уже побывал под Бурсаком. Кадеты житья нам не дадут, если мы их не побьем. Генерал Корнилов да контра из Кубанской рады свои силы сплачивают до кучи. Это значит, что и мы не по домам сидеть должны, а свою армию создать, чтобы крепко хряснуть по кадетским маслакам.
В свой Выселковский красноармейский отряд Украинский возвратился уже после взятия Выселок. Красным войскам досталось шесть полевых орудий, большое количество пулеметов, три железнодорожных состава с четырьмя паровозами, много других трофеев. Противник поспешно отступил к Кореновской. Наступление на Екатеринодар со стороны Тихорецкой продолжалось так же настойчиво и последовательно, как и со стороны Новороссийска, Тимашевской, Темрюка, Ейска, Кавказской. Долготерпению кубанцев пришел конец — всем хотелось быстрее покончить с контрреволюционным гнездом, прочно установить Советскую власть и в областном центре, и на всей территории края.
В отряде Ивана заждались его младший брат, бойцы- однокашники, тепло его встретил командир отряда Чернявский.
— Иди к командиру батареи Григорию Ткаченко, получай трехдюймовку, — приказал ему Константин Иванович, — и вместе с братом лупи по белякам так, чтобы от них пух и перья летели.
Вместе с Петропавловским и другими отрядами высел- ковцам пришлось драться с корниловцами под Березанской, когда они, совершив обходной маневр, рвались на соединение с белогвардейскими полками Покровского, а потом вместе со всей революционной армией ускоренным маршем двигаться на Екатеринодар и освобождать город от белых, снова возвращаться к Кореновской и опять отбивать атаки корниловских войск на северо — западной окраине областного центра. Немногочисленные, но хорошо обученные, по преимуществу офицерские формирования белых, как вода из-под пальцев, ускользали от полного разгрома. Они объявлялись то там, то здесь, внося расстройство в планы командования разрозненных частей Красной Армии.
Первые февральско — мартовские бои с контрреволюцией на Кубани по времени совпали с сокрушительным от
пором молодой Красной Армии немецким захватчикам под Нарвой и Псковом. В этом начальном этапе вооруженной борьбы красноармейских отрядов зарождались совершенно новые вооруженные силы, призванные защищать завоевания пролетарской революции, власть рабочих и крестьян. Сразу же после декрета В. И. Ленина о создании Красной Армии большевики Кубани без промедления принялись за выполнение директивы вождя. Почувствовав, что почва уходит из-под ног, вся разномастная контрреволюция, бежавшая из центра на юг, местная буржуазия, казачьи верхи, офицерство, кулачество тут же задались целью превратить богатый край почти с трехмиллионным населением в свой оплот, контрреволюционную Вандею. С величайшим ожесточением развертывалась одна схватка за другой.
Под Екатеринодаром Корнилов поставил на карту все: свои отборные офицерские полки, неистребимую жажду монархиста к реставрации царской династии. Именно с Кубани замышлял он поход на Москву — первопрестольную столицу, и потому яростно стремился возвратить в свои руки Екатеринодар, из которого красные бойцы, население города только что вышвырнули отряды Покровского и Филимонова.
