– У Дании старые отношения с Ганзой и орденом. Один Бог знает, как переговоры сложатся. А в Англии король их с папой римским повздорил. Не желает признавать его главой христиан. Так что с латинянами у короля распря, что нам только на руку. Мы ведь тоже с латинянами не лобызаемся. Более того, мы ему не только торговлишку мехом, пенькой, дегтем, воском и прочим предложим, но и пожелаем упрочнить отношения союзом брачным. У него дочь младшая есть, Елизавета. Вот ее сын мой старший и посватает.
– Так он ее и отдал… – усмехнулся Иван Васильевич Шуйский.
– А чего ему ее не отдать? Она в опале. Мать ее головы лишилась. Лиза ему без особой надобности. Ради выгодной торговлишки охотно отдаст. Может, и приданое какое дельное даст, хотя веры в то мало. Но нам и девица будет полезна.
– Почему меньшую? – поинтересовался Немой.
– Старшая дочь – латинянка истовая, да и глаз на нее Кесарь Карл положил для сына своего. А мы ему не ровня. Не сосватать нам старшую. Не по зубам нам она.
Наступила пауза. Все пытались прикинуть в голове, что к чему. Тишина затягивалась. Поэтому Великий князь, сидевший все это время молча, очень громко произнес:
– Что думаете, бояре?
Все вздрогнули, ибо никто не ожидал, что мальчик вообще подаст голос.
Немой посмотрел Ивану в глаза своим тяжелым, давящим взглядом. Вмешательство мальца ему пришлось не по нраву. Однако Великий князь не отвел глаз, демонстрируя спокойствие и полное самообладание. Даже чуть улыбнулся.
– А что думает Великий князь? – наконец спросил Василий Васильевич, не отводя, впрочем, взгляда и продолжая давить психологически.
– Мой отец доверял тебе. И я доверяю. Посему прошу тебя возглавить посольство. А тебя, – Иван перевел взгляд на своего тезку из Шуйских, – принять главенство в Северодвинском товариществе. Надеюсь, никто не усомнится в том, что вы достойны такого назначения? Или кто-то считает, что есть более родовитые среди вас?
Кое-кто из бояр фыркнул с явным раздражением. Но промолчал. Великий князь обвел взглядом всех. Вглядываясь. Пытаясь запомнить реакцию. Все запомнить. Ничего не пропустить.
– Что скажешь? – веско спросил Иван, вернувшись взглядом к Немому.
Тот криво улыбнулся и кивнул.
– А ты?
– Сложное дело, – начал было торг тезка.
– Коли все по уму сделаешь, не обеднеешь. Сытное место.
– Ну коли так, – вроде как нехотя согласился Иван Васильевич Шуйский, хотя у самого глаза горели.
– Так что скажете, бояре? Приговорите ли дело доброе?
Отказавшихся не было. Спорить с внезапно образовавшейся коалицией из Елены Глинской и Шуйских никто не решился. Да и Великий князь всех смутил. Он вел себя совсем как взрослый… в свои семь лет. И это не говоря того, что дело действительно выглядело полезным.
Уходя из Грановитой палаты, Иван Васильевич остановился и оглянулся. Все бояре были поглощены беседами, обсуждая новое предприятие. Лишь Немой внимательно смотрел на Великого князя. Иван встретился с ним взглядом и слегка кивнул. Вроде как персонально прощаясь. И только после продолжил шествовать к выходу…
– Зачем ты вмешался? – прошипела мать, когда они остались наедине и убедились, что челяди под дверью нет.
– Ты растерялась и потеряла нить беседы. Бросила вожжи.
– И что?
– Мам, мы сделали все правильно. Немому дали почетное дело, настолько, что никто не поймет его, если он откажется. Ивану – денежное. А Андрея оставили ни с чем. Думаешь, в них будет единство?
– А меня кто травить собирался?
– Немой. Но успокойся. Ни ему, ни Ивану резона в том более нет. Пока нет. А Андрею они и сами не дадут дурить. Ведь если ты умрешь, начнется склока великая. Им это сейчас не с руки. Кстати, я говорил тебе, что ты красивая женщина?
Мать осеклась и подозрительно посмотрела на сына.
– Расположи к себе Андрея. Он не устоит, если ты станешь ему знаки внимания выказывать. Только до близости не доводи.
– Сынок!
– Мама, я все понимаю. Ты взрослая женщина. Тебе нужен мужчина для удовлетворения естества. Но с ним не надо доводить до конца. С ним нужно просто поиграть. Если ты понесешь от него, за мою жизнь никто и полушки не даст.
– Я… я не хочу об этом говорить.
– Понимаю, – серьезно произнес сын. – Стесняешься. Но что нужно, я сказал. Дальше ты уже сама. Чай, я малыш, а не нянька.
Мать поперхнулась от такого заявления. А сын как ни в чем не бывало попрощался и удалился по своим делам, оставив ее вариться в собственном соку.
Солнечный зимний день. Скрипучий снег.
Возок остановился возле небольшой площадки на берегу Яузы, и Елена Васильевна смогла понаблюдать за играми сына. Там, на импровизированном плацу с добротно притоптанным снегом, сотня недорослей посадских развлекали своего Великого князя…
Выстроившись в четыре шеренги по двадцать пять человек, ребята четырнадцати-пятнадцати лет пытались маршировать. Елена, правда, не знала, что именно они делают[11]. Подростки оперировали длинными увесистыми палками, двигаясь под рваный барабанный бой. Удар – шаг. Удар – шаг. И так далее.
– Странная потеха, – произнесла Елена.
– Отчего же? – удивилась ее мать, Анна.
