Двенадцать воинов-комсомольцев под огнем противника первыми на плотах форсировали Свирь, — потом им всем было присвоено звание Героя Советского Союза, — и Рождественский посвящает им балладу.
Наступление шло на большом участке фронта, и, казалось, не до поэзии сейчас солдатам. Но «Балладу о двенадцати комсомольцах» хорошо знали в армии.
В сентябре 1944 года, после того как завершилась война с Финляндией, наши военные дороги с Рождественским разошлись. Он остался в 7-й отдельной армии, а нас с Михаилом Паничем перевели в 9-ю воздушно-десантную армию Третьего Украинского фронта.
Рождественский очень сожалел, что из-за своего солидного возраста не может перевестись в «девятку»: армия эта была молодая, комсомольская, нацеленная на освобождение порабощенных народов Европы от гитлеровских захватчиков.
Мы грустно расстались со Всеволодом Рождественским, оставив его в чистенькой, прибранной и захолустной Сортавале. А сами уехали на формирование в кипучую и многолюдную в те годы Рязань. Вскоре оттуда воинский эшелон увез нас через головокружительный карпатский перевал к самой венгерской границе.
После освобождения Венгрии от немецко-фашистских войск «девятка» штурмовала Вену, принимала участие в освобождении и других австрийских городов, вступила на землю Чехословакии и с боями продвигалась к Праге… Но тут был взят Берлин, закончилась война!..
Я послал Рождественскому открытку с видом Праги, поздравил с Победой, справился о его здоровье, о творческих делах.
Он незамедлительно ответил. У нас началась переписка.
Вот его первое письмо от 5 июня 1945 года:
