Этикет и церемониал императорского двора блюли обер-церемониймейстер и обер-гофмейстерина двора её величества. Нужно отметить, что император Александр III был совершенно равнодушен к вопросам церемониальной части. Что нельзя сказать о его отце, Александре II, который не допускал никаких упущений или послаблений в области этикета. При Александре Александровиче придворные, если можно так сказать, распустились. Например, основная масса придворных свободно игнорировала панихиды по великим князьям. Император об этом знал и смотрел сквозь пальцы. Дошло до того, что караульные офицеры приносили для себя стулья, чтобы сидеть в карауле. Такое при Александре II, конечно, было немыслимо.
В день, когда ожидалось первое появление молодого императора, собрались все. Всем было интересно.
Кареты Царского поезда подъехали к Зимнему дворцу. Для каждой категории приглашённых лиц открывался свой подъезд. Для великих князей – Салтыковский, для придворных – подъезд Их Величеств, для гражданских чинов – Иорданский, для военных – Комендантский.
Кареты остановились у подъезда Их Величеств, и к ним подскочили шталмейстеры, в обязанности которых входило помогать вельможам, выбираться из громоздких колымаг. Николай вышел из кареты и огляделся. Шпалерами стояли лейб-казаки в красных бешметах, синих шароварах и таких мохнатых папахах, что не видно глаз. У монолитной Александровской колонны с ангелом наверху, строй лейб-гвардии конного полка, белоснежные мундиры, на головах блестящие медные каски, смахивающие на пожарные. Николай вздохнул, и направился в подъезд.
Конец ноября, но солнечно. Да, солнечно, но конец ноября. Мужчины храбрятся, все в одних мундирах, а дамы уже в мехах. Горностаи, черно-бурые лисицы, но головы не покрыты, ибо на замужних диадемы, а у барышень – цветы в волосах.
На запятках некоторых карет – ливрейные лакеи, но им вход во дворец запрещён. В вестибюле верхнюю одежду принимают дворцовые лакеи, в мундирах, шитых галунами с государственным орлом, в белых чулках и лакированных башмаках. К каждой ротонде или накидке прикрепляется визитка владельца, и лакей вполголоса говорит, где именно будет он находиться с вещами.
Далее следует подняться по лестнице и разделиться. Чины церемониальной части зорко наблюдают за порядком. Кого-то поймать за рукав и направить в правильную сторону, кому-то указать на недопустимость того или иного – это их работа.
Придворные и приглашённые направляются в Николаевский аванзал, причём придворные занимают место в середине, а прочие располагаются вдоль стен. В принципе места хватает всем, площадь зала более тысячи квадратных метров.
В этот раз среди приглашённых были члены Государственного Совета. Высшие сановники Российской империи, все при мундирах и орденах, стояли группками и вполголоса беседовали. Несколько особняком от всех стояли четыре очень представительных господина, сплошь увешанные орденами и муаровыми лентами. Сравнительно молодые, Сергей Юльевич Витте, министр финансов и Иван Николаевич Дурново, министр внутренних дел, и двое старцев, министр иностранных дел Николай Карлович Гирс, и обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев.
— Шо же вы, Константин Петрович, думаете относительно нашего нового императора? — обратился к Победоносцеву Витте с сильным южнорусским, можно сказать, одесским, выговором, — Ведь вы были его наставником.
Победоносцев ответил не сразу. Пожевал сухими старческими губами, поглядел поверх голов собравшихся, и только после этого, вздохнув, ответил:
— Как к своему ученику, я отношусь к нему любовно, но больше всего боюсь, как бы император Николай по молодости своей и неопытности, не попал под дурные влияния.
— А вы что думаете? — в свою очередь обратился Дурново к Витте.
— Ну, шо я могу сказать я о делах с ним говорил мало, — заговорил министр финансов, — разве шо в Комитете по постройке Транссибирской железной дороги. Он на меня производил всегда впечатление хорошего и весьма воспитанного молодого человека. Да, он совсем неопытный, но и неглупый. Действительно, я редко встречал так хорошо воспитанного человека, как наш новый государь. Воспитание это скрывает все его недостатки.
— Ошибаетесь вы, Сергей Юльевич, вспомяните ещё меня – это будет нечто вроде копии императора Павла Петровича, но в настоящей современности, — Дурново заговорил, понизив голос, — и может, даже, с чертами Александра I, с хитростью, мистицизмом и коварством. Только без образования Александра I. По достоверным сведениям, он не интересуется государственными делами.
Победоносцев и молчавший Гирс недовольно посмотрели на Дурново. Было заметно, что им не понравился отзыв министра внутренних дел. Сергей Юльевич Витте, молча, с непроницаемым лицом, смотрел в сторону. Ему уже доложили, какую суматоху учинил в Москве молодой самодержец. Агенты министерства финансов, подчинённые лично Витте, находились не только в крупных городах империи, но и во всех крупных странах мира. Поэтому Сергей Юльевич узнавал важные новости, гораздо раньше, чем те, кому это было положено по службе.
