— Во-первых, не праздник, а во-вторых, не хочется что-то водки.
— Почему не праздник, вот меня, например, уволили.
— Не впечатлил. Меня тоже уволили.
— Да? Красиво. Тем более надо отметить.
— Ладно, не алкогольничай, поехали.
Минут через пять они подъехали к дому Иванова. Вылезли. Сидоров пикнул сигнализацией, Петров нажал на кнопку домофона. Потом ещё раз.
— Да! — раздался голос Иванова.
— Это мы! — ответил за двоих Петров.
— Ага, сейчас, только собак привяжу! — и домофон отключился.
Сидоров удивился: — Собак? Он что, ещё собак завёл?
У Иванова был кавказец, здоровенный кобель с родословной, по словам Николая, от самого Рюрика. Когда тот бегал щеночком, Петров и Сидоров, в нечастые заезды к Иванову на шашлыки, с удовольствием играли с ним и фотографировались в обнимку. Потом в какой-то момент щеночек осознал себя могучим псом, и с тех пор недобро скалился на всех, кроме Иванова, не делая исключения никому. Из-за забора было слышно звяканье цепи и утробное ворчание. Наконец скрежетнул замок и открылась дверь в воротах. Хозяин встречал гостей в халате и улыбался.
— Дохлюпали?
Сидоров хмыкнул, а Петров вздохнул: — Скорее, дочавкали.
— Застыли?
— Да нет, Лёша со станции меня забрал.
— Жаль, а я баньку натопил, думал, погреемся…
Сидоров локтем оттеснил Петрова: — Ты за всех не говори, лично я змерз, як Маугли.
От ворот к дому вела выложенная камнем дорожка. Все трое уже подошли к крыльцу, когда Петров остановился. Из-за дальнего угла дома вытягивались струной две цепи, которые тянули две абсолютно одинаковые собаки. Оба пса были лохматы, серы, с одинаковыми чёрными квадратными головами, белыми пушистыми гривами, белыми носочками и белыми кисточками на кончиках хвостов.
— У меня в глазах двоиться, или я уже пьяный? — Петров удивлённо посмотрел на Иванова.
Тот глянул на Сидорова: — Как рабочие, версии принимаются обе. Ещё варианты будут?
Сидоров пригляделся: — У меня тоже две версии: или ты его размножил почкованием, или одно из двух.
Иванов кивнул: — Истина где-то рядом. Ладно, пойдём в дом, разговор об этом впереди.
Пока пришедшие разоблачались в прихожей, хозяин спустил псов, и они оба весело поскакали обнюхивать дорожку, по которой прошли гости.
Увидев накрытый стол, друзья не сдержались.
Сидоров сказал: — Э-э…
Петров сказал: — У-у…
Кроме всякой вкуснятины, на столе стояло два пятилитровых ведра. С красной и чёрной икрой.
Николай подтолкнул их к столу: — Садимся, не медитируем.
Алексей пришёл в себя: — Опять икра! Не могу я её есть, проклятую!
Александр поддержал: — Ага, нашёл, чем удивить, да мы с Лёшей её на Дальнем Востоке…
Иванов не сдался: — Не врите, на ваших Камчатках красная икра, а чёрной нет.
Сидоров решительно подвинул к себе ведро с чёрной икрой: — Уговорил, ты сегодня ешь только красную.
Петров засмеялся: — Слышь, безработный, не увлекайся, не расплатишься.
Иванов хохотнул: — Ага, все икринки посчитаны.
Алексей среагировал правильно. Он намазал себе два бутерброда, вытер нож о хлеб и прицелился им в Петрова: — Значит, ты сегодня икру не ешь вообще.
Александр повернулся к Иванову: — Ладно, колись, что за дела и такие срочные?
Николай подцепил на вилку прозрачный ломтик рыбки и, посмотрев через него на Петрова, сказал: — Когда я ем, я глух и нем.
Сидоров не согласился: — Когда я кашку кушаю, — он ткнул пальцем в икру, — я говорю и внимательно слушаю.
Иванов вздохнул: — Да нечего рассказывать, есть дело, но это нужно показывать.
Петров и Сидоров переглянулись.
В кабинет на второй этаж поднялись, когда взгляды у всех стали масляные и Сидоров отодвинул от себя вожделенное ведро.
Кабинет представлял собой просторную комнату, в которой вместо стен были шкафы, открытые и закрытые стеллажи. На них в порядке, и без порядка, было расставлено компьютерное железо. Войдя, Иванов слегка поразмыслил, потом посмотрел на Петрова и усадил его на стул рядом со своим креслом, у письменного стола. А Сидорову сказал: — А ты пока стой, я тебя сканировать буду.
Сказал он это тоном утвердительным.
Алексей выпятил нижнюю губу: — Если это больно, это обойдется тебе еще в два бутерброда, с какой икрой – не скажу.
После плотного ужина настроение у всех было приподнятое.
Иванов поставил Сидорова посреди комнаты и проинструктировал:
— Закрой глаза, луч пойдёт снизу, когда почувствуешь веками, что свет прошел, считай медленно до двадцати, потом можно открывать глаза. Всё понятно?
— Я майор старый, мне три раза надо повторять! Был бы молодым майором, хватило бы двух раз, а так не меньше трёх.
— Икру больше не дам!
— Ха! Испугал ёжика…
Иванов уселся в своё кресло, открыл пару окошек на мониторе.
— Готов?
— Как пионер.
— Всё, закрывай глаза, — Николай нажал клавишу на клавиатуре.
Сидоров закрыл глаза. Ничего не происходило. Было тихо, слышно было только тихий шорох вентиляторов в многочисленных системных блоках. Снизу к векам подполз свет, минул глазные яблоки, и ушёл вверх. Сидоров добросовестно начал отсчитывать:
— Раз, два, три…
