Петров глотнул из кружки, и погрозив Иванову пальцем сказал: — Максаков прогорел из-за тебя, молись, чтобы списали на "невидимую руку рынка". Дойдёт наверху, что ты тут в Иисуса Навина играешь, хана. Нужно выбирать золотую середину, и волков накормить и овец сохранить. А шашкой махать – много ума не надо, все машут, а толку?
Иванов кивнул: — Согласен. Предлагай.
— Первое. Срочно урегулировать вопрос с Максаковым. Хоть целуй его в ж… жёсткую небритую щёку. Выкупать его имение не торгуясь и ещё приплатить за беспокойство. Чтобы не трезвонил. Завтра же утром едем к нему. Савелий, не забудь сегодня отвезти визитку. Это на тебе, не подведи. Второе. Максаковские и твои земли, — Александр кивнул Николаю, — не раздать крестьянам, а продать сельскому сообществу, общине. Всё по закону. Вот пункт 34 Положения: "Сельское общество может также, на основании общих законов, приобретать в собственность движимое и недвижимое имущество. Землями, приобретенными в собственность независимо от своего надела, общество может распоряжаться по своему усмотрению, разделять их между домохозяевами, и предоставлять каждому участок, в частную собственность, или оставлять сии земли в общем владении всех домохозяев". Реальных денег, конечно, не брать. Но в документах писать цену рыночную.
— Я ещё выкупные платежи за их землю хотел внести, — перебил его Иванов.
— Прямо сейчас – ни в коем случае. Через год, не раньше. Будет подозрительно. И землю купили, и платежи внесли… Откуда деньги, Зин? И через сообщество надо. Ты вообще, чего светишься? Одной смерти мало? И самое главное, уговорить крестьян запахать межи. Анисимыч, что скажешь?
Акакий Анисимович, в начале разговора сидевший с безучастным и скучающим видом, пропуская мимо ушей незнакомые "барские словеса", когда разговор касался земли и крестьян, слушал очень внимательно. Теперь же он поглядывал на Петрова, все более встревоженно.
— Запахать межи? — удивлению старосты не было предела, — помилуйте, барин, а как жить-то потом?
— А сейчас что, живёте? Сейчас-то существуете.
— Так ты колхоз предлагаешь, — с ноткой разочарования произнёс Иванов.
— А что ты морщишься? — рассердился Петров. Человечество ничего лучшего не придумало. Колхоз, коммуна, артель, кибуц. Не нравится название – придумайте другое. Главное, чтобы было сбалансированно. И обществу, и государству. Анисимыч, сколько нужно земли для ведения приусадебного хозяйства?
Староста чуть заметно пожал плечами: — Кому как. От работников зависит. Есть руки – и триста, и пятьсот сажон под огороды займут, а нет, так и нет.
Иванов пояснил: — В колхозах давали от половины до трёх четвертей гектара.
Петров нетерпеливо взмахнул рукой: — Ну, не будем мелочиться, назначим по десятине. Это сначала будет казаться много. А потом понаставят теплиц… Аппетит приходит во время еды. Анисимыч, вот что ты скажешь про такой вариант? Для ведения подсобного хозяйства – десятина рядом с домом, а остальная земля без межей во владении общества?
Староста чуть успокоился, но всё равно чувствовалось напряжение: — Помилуйте, барин, а как же хлеб потом делить?
Петров снова рассердился: — Анисимыч, что ты заладил: "Помилуй, помилуй". Я тебя что, на плаху волоку? Не сговоримся, уедем от вас. А вы дальше младенцев хоронúте.
— Минуточку, не так быстро, — сказал Иванов, — у них и так по десятине с хвостиком. Что ты обобществлять собрался? Общей пахотной земли, после раздачи всем по десятине, остаётся чуть-чуть. По два-три надела у немногих.
— По несколько наделов в хозяйстве потому, что взрослые сыновья не выделились, — вдруг сказал Анисимыч.
Друзья с удивлением посмотрели на него. Неужели лёд тронулся?
— Если мужики выделятся, у каждого получится по одному наделу, — продолжил староста, — и передел наделов можно провести. Прошлый в одна тысяча восемьсот семьдесят первом годе был, от Рождества Христова. Я так думаю, нынче на надел менее десятины придётся.
— А что, красиво получается, — повеселел Петров, — конфликт из-за земли отменяется. Только я не могу понять, если земли у мужиков так мало, что же Иосиф Виссарионович в колхозы сгребал?
— Товарищ Сталин восстанавливал статус-кво, нарушенный в семнадцатом году, — ответил Иванов, — после Февральской крестьяне поделили помещичью и казённую землю, и в восемнадцатом собрали гигантский урожай. Правительство решило закупать хлеб у крестьян за свеженапечатанные фантики. Крестьяне не согласились, и потребовали твёрдую валюту – золото. Золото молодому советскому правительству самому нужно было, и пошли по деревням продотряды с продразвёрсткой. Ну это я отвлёкся. Понятно, да. Землю крестьянам реально дала буржуазная революция. Сталин вернул всё взад, оставив гектар на приусадебное хозяйство. Тот самый гектар, который у крестьянина и был, от царя-батюшки.
— А общинную землю как вместе пахать? — опять спросил Анисимыч, видно было, что старосту всёрьёз зацепила перспектива, — как считать, кто сколько наработал?
— А действительно, как считать, трудодни ввести? — быстро спросил Иванов.
