Яркий мигающий красный свет ударил парню в приоткрытые глаза. Весь вагон больше теперь походил изнутри на плохо утрамбованный хлам. Фишер попытался встать, не обратив вовсе внимание на себя. Боль пронзила его тело, тот согнулся и увидел, как в его левый бок вошёл осколок его клинка, диагонально входя в него. В правом плече виднелась арматура, которое пробило того насквозь, и сделала его конечность неподвижной. С рук и ног стекала кровь, сил галактида и выносливости Саши не хватило, чтобы затянуть все раны. Опираясь на всё, что можно, тот начал ползти в двери, окна в таких экспрессах были из закалённого стекла и поэтому их пробить будет сложно, будучи с множеством ран. Проход, как и дверь, сильно деформировало, но места хватало, чтобы хоть и согнувшись в спине стоять. Посмотрев на свою ладонь, Фишер сжал её к кулак, намереваясь пробить себе путь. Вдарив кулаком по двери и вытерпев боль, тот её вытолкнул наружу. Метель со свистом начала пробираться в вагон, чуть ли не снося с ног Сашу. Взявшись за дверной проём, Александр потянулся и, буквально вытолкнув себя, он упал набок и зашипел от боли и холода. Пролежав пару минут, смотря на проходящую метель. Фишер нажал кнопку на одной из частей маски, активировав рацию.
— Приём… Лен? Коул? Санади? — устав молвил тот, но слышал лишь метель, рация же поломалась, как и лицевая накладка. Одна из линз треснула, а левая часть маски промялась внутрь.
Поняв, что ответа не последует, Саша аккуратно перевернулся, опираясь, он поднялся и оглянулся. Вагоны приземлились рядом друг с другом. На данный момент они были у подножья горы, всмотревшись, Фишер увидел некоторые части металла экспресса на горной породе. Помимо сильной метели, было ещё и темно. Фишер не знал, связана ли тьма с тем, что он в самом низу горы, или он настолько долго был без сознания. Неожиданно парень услышал через свист, звук звенящего металлического листа. Поднявшись, хромая, тот, пошёл в сторону вагона, в котором был враг. Инквизитор скинул с себя часть поезда, и одной рукой пытался стянуть с себя деформированный шлем. Вторую его руку, пронзило как минимум в трёх местах, пригвоздив её к земле, на снегу под плечом, виднелась тёмная жидкость, вперемежку с кровью врага. Ног у него не было по колени, вероятнее всего, это с ним сделала граната, потому что при анализе, Александр увидел ровные культи чуть ниже колен.
— А… Ты жив, сукин сын, — противник, увидев Фишера, перестал пытаться стянуть с себя шлем — Везунчик, ты, Взор…
— Завали своё ебло, я ничего не хочу от тебя слышать, кроме как о культе. — резко перебив инквизитора, сказал Фишер, отстёгивая свой бронежилет, который был больше дополнительным грузом.
— А с чего я тебе должен что-то говорить?
— Лишь с того факта, что я могу спасти твою жизнь. Либо устроить тебе ещё незабываемых ощущений перед смертью. И поверь, парализованная куском арматуры рука, мне не помешает. — отчеканил Фишер, с полной уверенностью в голосе.
— Ладно, ладно, не стоит так горячи… — начал враг, но Александр пнул его в лицо.
— Я сказал тебе. Говорить лишь о культе. Всё, что тебе известно.
— Мх я тебе не мяч для фут… Ладно, ладно я понял, — противник мгновенно отказался от своего возражения, увидев, что Саша замахивается ногой — Мы лишь хотим искоренить людей. Понятно? Как же ты не понимаешь, что люди, это хлам в этом мире. Мы маги, должны держаться друг друга, иначе нас просто искоренят как тараканов.
— И кто же вам это проповедует? — недоумевая спросил Фишер, откинув броню в сторону.
— Избранный, он единственный, кого пустота наградила частицей себя. Именно он основал нашу прекрасную веру.
— Частицей себя? Это ты про руку? — поняв, что вопрос звучит весьма глупо и риторически, Фишер продолжил — Ваша вера не оправдывает того, что вы делаете, вы преступники и не более.
— Тебе не понять, ты просто не знаешь ещё, что мы, высшая точка в этой пищевой цепи. — сверля взглядом сказал лежащий и истекающий в крови инквизитор.
— Расскажи о вашей иерархии, или как вы называете это у себя?
— Иерархия? Главное грубое слово, у нас все маги равны.
— Раз это так, почему ты инквизитор, а Плутом и две близняшки капитаны? Для чего у вас разные титулы, если ты как утверждаешь все равны?
— Я выбрал путь продвижения моей веры. Я дал за это высшую цену.
— И какой итог такого выбора? Лежать в крови безногим, и постепенно умирать от холода?
— Моя жертва не будет забыта, за тобой придут мои братья и сёстры, и знай, ты будешь страдать куда больше, чем я.
— Ага, как же, твои нападут на избранного? — спросил тот, сняв зубами перчатку и показав тому свою «отключённую» руку.
— Самозванец! Как ты смеешь издеваться над святыней! — словно обезумевший начал кричать враг, пытаясь подняться. Не обращая на то, что его плечо пригвоздило осколком поезда.