Разумеется, речь шла о собственном секретном проекте МИ5, а связь с животными наводила на мысли о происхождении Звереныша. О пресловутой Ферме Тони ничего найти не успел, но на всякий случай записал адресок Эрика Блэра, выпускника Итона, который выгребает дерьмо на скотном дворе и потихоньку стучит на своих коллег и начальников, – суммы, ему уплаченные, прилагались к делу. Наверное, стоило с ним подружиться, но почему-то сильно не хотелось…
Полковник Рейс явился на службу пораньше, но его уже ждал отчет о посещении квартиры Кингов. Накануне там побывал Аллен, оставил деньги для оплаты счетов и выписал чек для похоронной конторы. Вот как… Он и не скрывал своей дружбы с Кингами… Оплатил похороны друга именным банковским чеком. Ну что ж, может быть, это и правильней, чем тайные встречи.
Как и ожидалось, миссис Кинг приняла на ночь сильное снотворное, что позволило агентам беспрепятственно осмотреть квартиру. Как и ожидалось, в квартире обнаружили радиотелеграф и осторожно сняли с него отпечатки пальцев.
Однако полковник пришел на службу пораньше, чтобы как следует просмотреть досье Аллена и определить направления проверки. Верней… Нет, с проверкой понятно, да и проверяли Аллена без него, и не один раз. Потому что кодера МИ6, имеющего доступ к засекреченной информации, нельзя не проверить. Рейс хотел другого: понять, изучить, найти слабые и сильные стороны, определить мотивы. Он старался уважать своих противников – если Аллен, конечно, был противником. Его могли просто купить, и тогда это скучно: предателя, продающего военные секреты Великобритании за деньги, Рейс как достойного противника не расценивал. Были и принципиальные предатели, с такими полковник тоже имел дело. Например, коммунисты, прикрывшись красивым лозунгом об объединении пролетариев всех стран, почему-то забывали об интересах своей страны в пользу интересов Советской России. Фашисты точно так же ратовали за кайзеровский рейх, и это было для полковника величайшей загадкой – ведь основным догматом БСФ являлось все же превосходство англичан над другими нациями. Или под другими нациями они понимали только евреев, ирландцев, моро- и некрограждан, а остальных считали «белой расой»?
Однако Рейс склонялся к тому, что Аллен – внедренный немецкий агент, и в этом случае игра представлялась ему наиболее интересной: тогда Аллен противник, а не предатель. Рейс посмеялся над самим собой, вспомнив шутку, которую слышал от одного немца: что-то подсказывало английскому полковнику, что перед ним шпион, – но не волочащийся по земле парашют, не нашивка со свастикой на рукаве, а стальной нордический блеск в глазах истинного борца за дело рейха.
Никакого нордического блеска в глазах Аллена полковник не заметил. Аллен был типичным авантюристом – а эта черта не свойственна ни англичанину, ни немцу, но вполне характерна для выходца из колонии. Великобритания во все времена старалась направить излишне энергичных своих сынов куда-нибудь подальше – в Палестину, Индию или Австралию. Рейс прочувствовал это на себе, потому что дух авантюризма был ему вовсе не чужд. И наверное, в кайзеровском рейхе тоже понимали, что энергию таких людей, как Аллен, надо направить в правильное русло, пока она не обернулась против кайзеровского рейха. В самом деле, полковник с трудом представлял Аллена, марширующего в строю со вскинутой рукой. Так же как самого себя – на какой-нибудь чиновничьей должности. Но дух авантюризма вовсе не исключает любви к собственной стране и веры в ее идеалы, а чаще и наоборот. Немецкий национал-социализм, в отличие от британского фашизма, имеет глубокие психологические корни, и молодого немца, преданного рейху, нетрудно понять. Если Аллен, конечно, немец…
Рейс раскрыл досье, оставив на время собственные домыслы.
