Одной из причин этого была высокомерная уверенность графа Бранскомба в том, что он не только самый замечательный спортсмен в Англии, но и персона столь важная, что выше него стоит разве что король. Герцогов, маркизов и уж тем более других графов он и за людей не считал, полагая, что происхождение и древний титул ставят его несравненно выше их всех, и только благодаря какому-то несправедливому повороту судьбы он не является претендентом на престол.
Но особенно раздражало всех, и особенно маркиза Олчестера, что заявления графа были отчасти справедливы.
Он действительно был весьма известен исключительной удачливостью в спортивном мире.
Невозможно было оспаривать, что за последние два года лошади Бранскомба выиграли множество призов в классических скачках. Впрочем, не меньше призов досталось и маркизу Олчестеру.
Оба джентльмена были отличными стрелками и известными боксерами-любителями, и оба так прославились своим красноречием на заседаниях палаты лордов, что другие члены палаты стремились послушать их выступления. Особенно когда Олчестер и Бранскомб отстаивали противоположные мнения.
Но если маркиз Олчестер был весьма популярен среди современников, то о графе этого сказать было никак нельзя.
И несмотря на то что оба они держались весьма высокомерно, именно о графе за спиной говорили, что он совершенно невыносим.
Но вот лошади прошли Таттенхемский поворот и вылетели на финишную прямую.
Как всегда на больших ипподромах, пока лошади не приблизились к трибунам, было невозможно определить, какая из них ведет скачку.
Но как только они показались на последнем отрезке дистанции, толпа зашумела и возгласы "Порох! Порох!" потонули в море голосов, выкрикивавших: "Честолюбец!"
Лошади приблизились к трибуне, и Перегрин Уоллингхем пробормотал:
- Мой Бог, похоже, они окажутся у призового столба одновременно!
Он понял, что маркиз Олчестер подумал о том же, потому что тот внезапно весь напрягся, хотя и не произнес ни слова.
И в ту же минуту граф, который стоял по другую сторону от Уоллингхема, пробормотал раздраженно:
- Ну, давай же, давай, черт тебя побери!
Крики толпы становились все громче, и, когда лошади приблизились еще немного, Перегрин Уоллингхем убедился, что лидеры скачки идут голова в голову.
Предсказать, какая из лошадей первой минует призовой столб, казалось абсолютно невозможным.
Оба жокея подняли хлысты, но лошади, уверенные, что способны обогнать соперника, и сами напряглись каждым мускулом в решительном стремлении вырваться вперед.
Вот они миновали призовой столб, и над толпой пронесся вздох безмерного удивления. Второй раз за пятьдесят лет розыгрыша приза дерби лидеры закончили скачку в мертвом гите - пересекли линию финиша одновременно.
- Полагаю, хоть ноздрю, но выиграл я! - напористо проговорил граф, отводя бинокль от глаз.
Маркиз, не отвечая, отвернулся и вышел из ложи вместе с другом. Они быстро, насколько позволяла толпа, которая бурлила у подножия трибун, направились к воротам, через которые выводили закончивших скачку лошадей.
- Никогда Не видел ничего подобного! - воскликнул Перегрин, шагая рядом с маркизом.
- Ни за что не поверю, что один из них был хотя бы на дюйм впереди другого! - отозвался тот. - Что бы там ни утверждал Бранскомб...
- Вы совершенно правы, - согласился Уоллингхем. - И все же какая жалость, что вы не выиграли! Весь последний месяц Бранскомб хвастался, что его лошадь - бесспорный фаворит, и я был уверен, что это сократит ставки на Пороха.
Маркиз пристально посмотрел на своего друга.
- Надеюсь, вы тайком не ставили на него?
- Конечно, нет. Я поставил бы на Честолюбца даже свою рубашку, но, к сожалению, у меня их не так уж много осталось.
Олчестер рассмеялся:
- Вам следовало бы переключиться на лошадей. В итоге они обходятся дешевле, чем куртизанки.
- Я уверился в этом давным-давно, - согласился Перегрин. - Но эта маленькая танцовщица из Ковент-Гардена, словно магнит, вытягивает деньги из моего кармана быстрее, чем я успеваю их туда класть!
В голосе Уоллингхема звучало раскаяние, но маркиз его уже не слушал. Он наблюдал за своим Честолюбцем, который рысью возвращался с дистанции, и видел, что его жокей яростно спорит с жокеем Пороха.
Только когда беспорядочный шум толпы, которая неистовствовала за ограждением, уже не давал жокеям слышать друг друга, они наконец сосредоточились на торжественности момента и по расчищенной от публики дорожке направили лошадей к весовой.
Оставив Уоллингхема снаружи, маркиз шагнул в паддок <Паддок/>площадка на ипподромах для проводки лошадей перед стартом.>. Едва его жокей спешился, маркиз спросил:
- Что произошло, Беннет?
- Он оттолкнул меня, когда мы вышли на прямую после Таттенхемского поворота, милорд. Я бы легко с ним справился, если бы не это!
Маркиз нахмурился.
- Это действительно так? - спросил он. - Вы уверены в том, что только что сказали?
- Для жокея он вел себя хуже некуда, милорд, это совершенная правда!
- Я вам верю, - сказал маркиз, - но сомневаюсь, что мы сможем что-нибудь изменить. Идите взвешиваться.
