Никто не запрещал бродить по деревне, и я бродил: присматривался, изучал и думал о том, как быть дальше. Ничего стоящего не придумывалось. Я подивился на чужаков; сюда бы Архипа, он бы рассказал, что за выверт учинила с людьми природа. Все, будто с одного образца списаны, поджары и узкобёдры, зато крепкоруки и длинноноги. Со спины и не разберёшь, мужчина перед тобой или женщина: у всех мальчишечьи фигуры и длинные волосы, на всех похожая одежда. Если глянуть спереди, различия более заметны: у девушек что-то похожее на груди, у парней жиденькая, неровно подрезанная растительность на лице.
Пялиться на местных дам - удовольствие ниже среднего, но чем-то нужно себя занять, от унылых мыслей отвлечься, вот я и пялился. А потом придумал более полезное дело - стал прикидывать, какова численность племени. Получилось, что взрослых наберётся больше сотни. Меня это впечатлило, но разнокалиберные стайки малышни, снующие по деревне, и занимающиеся своими ребячьими делами, ошарашили ещё сильнее. Первое, что вдалбливают ребёнку: "лес - это опасность!", но дети чужаков, увлечённые непонятными играми, спокойно резвилась меж деревьями. Ладно, не понимающая жизни ребятня, но взрослые должны бы проследить, а здесь даже они беспечны. С другой стороны, какие это взрослые? Никого старше себя я пока не встретил; вождь дядя Дима, понятно, не в счёт.
Аборигены делали вид, что я им неинтересен. Младшие откровенно таращились, а те, кто постарше, метнув быстрый взгляд, отворачивались. Ладно, если я вам не нужен, уйду! Что мне за это будет?
А ничего! Хоть бы спросили, куда я собрался! Отсчитав сотню шагов от деревни, я остановился - углубляться в чащу расхотелось! Что-то чересчур я осмелел, а ледышка, словно того и ждала, сразу же о себе и напомнила. Никакой цепи не надо, чтобы меня удержать, страх - он приковывает надёжнее железа.
Обратный путь занял немного времени, потому что я ломился напрямик. Густой подлесок цеплял за одежду; это мелочь, некогда выбирать дорогу - скорее к людям. Деревья расступились, малинник выпустил меня из колючих объятий, в глаза ударил солнечный свет. Я сделал вид, что всё в порядке, что это не я пёр сквозь кустарник, не я сминал сочный папоротник и давил ботинками грибы. Захотелось прогуляться, и прогулялся, а потом захотелось вернуться, и вернулся. Что такого? Но сделалось мне тоскливей, чем прежде - когда рядом люди, я как-то справляюсь, а одному в лесу мне, стало быть, делать нечего.
Потом я увидел старейшин, или как там называются в этой общине люди, каждому из которых на вид, пожалуй, лет по тридцать будет? Эти на ходячих скелетин не очень-то похожи, хотя и жирком обрасти у них не получилось. Их всего-то с десяток, развели костёр у опушки и сидят неподвижные, молчаливые, и все из себя задумчивые. Вид у них такой, что любому, кто проходит мимо, становится ясно: пялиться на пламя - самое важное на свете дело.
Жарится мясо, по кругу передают сделанный из чего-то, похожего на сухую тыкву, кувшин. Люди культурно отдыхают.
Я не решился бы подойти, если бы не увидел сваленные в кучу рюкзаки, автоматы и прочие отобранные у нас трофеи. Набравшись смелости, я присел у огня, люди подвинулись, никто ни о чём не спросил. Интересно, а что будет, если?.. Я взял "калаш", вернее, попытался это сделать. На запястье, будто наручники, сомкнулись цепкие пальцы. Такие дела - далеко не всё мне дозволено. И ладно, смешно было бы надеяться.
Широко улыбаясь, мол, это же шутка, больше такого не повторится, я попытался освободить руку. Мне в ответ неумело улыбнулись, и даже отпустили запястье. Одна из женщин предложила мясо, я деликатно прожевал кусочек, и закивал, показывая, что угощение пришлось по вкусу.
Неожиданно - шум и гам; к костру вывалилась ребячья ватага. Дети ещё не научились, а может, не посчитали нужным скрывать любопытство. Видно же, что я им интересен, но гораздо больше их привлекает разбросанное вокруг оружие. Пацанчик, что пошустрее, схватил "калаш", ему, в отличие от меня, это не возбранялось. Великоват для него автомат, хлопец упёр приклад в землю, пальчик в отверстие ствола запихал, глазёнки горят, а язык от усердия высунулся. Остальная братва сгрудилась вокруг, ожидает, чем дело кончится.
Везде они одинаковы: поиграть с автоматом - заветная мечта каждого пацана. А если раньше не видел такую штуку, и не представляешь, как она работает - ещё интереснее! Наши ребятишки приучены оружие не трогать: во-первых, вещь слишком ценная, а во-вторых - опасная. Хоть "калаш" на предохранителе, но всё же...
Если даже взрослые не понимают, какое богатство попало им в руки, придётся мне прививать ребятне уважение к истинным ценностям.
- Положи, как бы беды не случилось, - сказал я мальчику.
- Положи, - велел сидящий рядом со мной мужчина, и ребёнок послушно бросил автомат. Чужак повернулся ко мне:
- Оно убивает?
- Убивает, - ответил я.
- А лося?
-Можно и лося, если удачно стрельнуть
- А человека? - не унимался любопытный чужак.
- Попадёшь в человека, убьёт и человека, - вздохнул я. - Оружию без разницы. В кого попадёшь, того оно и убьёт.