От этой круговерти я перестал различать детали. Всё слилось: ни деревьев, ни животных, есть нечто большое, цельное. Не враждебное, не дружелюбное. Не злое, не доброе. Не красивое и не уродливое - сразу не скажешь, какое. Другое! Стоит пожелать, и я сольюсь с этим. Тогда Лес перестанет быть врагом. А кем сделаюсь я? Сумею ли влиться в этот хор, не сфальшивлю ли?
Да, Лес звучит, как хор, всё слаженно, всё друг к другу подогнано, лишь один звук, будто скрип ржавых петель, убивает песню. Можно попытаться не обращать на этот скрежет внимания, но лучше заглушить, стереть и забыть. Серая размазанная клякса - это Посёлок, догадался я. Такими мы видимся Лесу!
Я отпрянул, и вдруг понял. Не соврал дядя Дима - мои друзья живы! Они рядом, и они очень злы!
Вождь резко выдернул меня в реальность. Я трясся, лёжа на земляном полу.
Ай да хмель! Так вот зачем он... Не знаю, что я только что пережил - наркотический глюк, или нечто большее, но я почувствовал, что в теле закипает невиданная мной ранее энергия. Мне необходимо движение, иначе сгорю!
- Сильный ты, - сказал дядя Дима, - Поработать с тобой, много сумеешь. Ты понял, что в Мире все привязаны друг к другу?
- Ага, - кивнул я, - понял. Понял! Кстати, мои друзья скоро будут здесь. Не знаю, откуда я это знаю, но знаю!
Дядя Дима вздохнул:
- Не понимаю, как нашли. Надо было проследить. Не думал, что пойдут без оружия. Лучше бы воротились домой. Зачем им проблемы? Не люблю я, когда у людей проблемы...
- Знаешь, - попросил я, - отпусти меня. Я уговорю их уйти.
И дядя Дима, подумав, отпустил.
Двое идут впереди, кусты им - не кусты, и буреломы - не буреломы. Дорога, которой меня ведут, не сложна, шагается легко. Это не похоже на то, как я ломился за Партизаном сквозь чащобу, сегодня и веточки не царапаются, и колючий куст за штанину не хватает. А в придачу живость в теле необычайная: то ли хмель-дурман так работает, то ли вино бодрит - не забыть узнать рецепт, за одно это мне в Посёлке будет обеспечена всенародная любовь. Привычный страх попытался забраться под черепную коробку, но теперь меня такой ерундой не проймёшь; я откуда-то знаю, что с этим делать. Достаточно помыслить особым образом, мол, не до тебя сейчас, не лезь. Я попробовал - сразу отпустило. Прав дядя Дима: это легко, если знаешь, как.
Минут через тридцать дикари остановились, один сказал:
- Впереди твои люди, - и словно никогда и не было моих попутчиков, примерещились.
Я услышал хруст ветки неподалёку, и пошёл на звук.
- Эй, - неуверенно позвал я. - Вы там? Привет.
Ответом - настороженная тишина. Затем, откуда-то слева прошелестел тихий голос Лешего:
- Ты что ль, Олег?
- А вот сейчас проверим, какой такой Олег, - донеслось из кустов, что росли по правую от меня руку, ворчание Партизана. - А ну, стой, где стоишь, и не балуй. Не то пуль в живот напихаю.
- Да он это, кто же ещё? - проговорил Леший.
- Мало ли? Вы пока затаитесь, если что.
Я застыл, подняв руки, только улыбка сама собой нарисовалась. Оказывается, соскучился я по этим людям: хоть, и злые они, как сказал дядя Дима, зато свои, привычные.
- Молодец, так и стой, и не вздумай дёргаться, - послышался голос Партизана. - Дай я тебя получше разгляжу.
Лесник вышел из кустов, сам недовольный, лицо хмурое, "макаров" нацелен мне в живот. Обошёл Партизан вокруг, осмотрел с головы до ног; хоть брови насуплены, а под бородой ухмылка спряталась.
- Кажись, и вправду ты, - сделал вывод лесник, но пистолет не опустил.
- А кто ж ещё? - спросил я.
- Да мало ли... ходют тут всякие, а потом вещи пропадают! Что живой - хорошо... - ответил Партизан, и обнял меня. Крепко облапил, аж дух перехватило. Для остальных это послужило сигналом, тоже выбрались из кустов. У Савки даже слеза навернулась - лишь бы, вслед за Партизаном, обниматься не полез. Ну, ладно, обними разочек, бугай здоровущий, только лобызаться не вздумай! Не надо, говорю!
- Дык, я ж знал: этот везунчик вывернется, - заявил Леший. - Ничего таким не делается.
- Хватит, - сказал Сашка. - Пусть объяснит, что за ерунда здесь творится.
Я коротко, но, вроде бы, не опустив важных подробностей, рассказал, что со мной приключилось. Ребята и задумались.
- Ты что, удрал от них? - недоверчиво спросил Партизан.
- Нет, - ответил я, - то есть, не совсем. Вернее, совсем нет. Двое неподалёку прячутся.
Все напряглись, глаза подозрительно вглядываются в лесную зелень, пытаясь увидеть, что скрывают кусты и деревья. Оружие, у кого какое есть, готово к бою. Лишь у Партизана Сашкин пистолет, другие вооружились, кто ножом, а кто и дубинкой - чем не дикари?
- Ребята, - сказал я, - вы только первыми не начинайте, ладно? Тогда вас не тронут. Дядя Дима всех зовёт в гости. Поговорить ему с вами хочется.
- Ага, - сказал Сашка, - мы похожи на идиотов?
- Хотели бы нас прибить, всех бы давно прибили. Там, на ночлеге, - возразил Архип.
- Ты хоть и профессор, а дурак, - обозлился Сашка. - Тогда им тащить бы нас пришлось, а может, и вовсе их кровопивец лежалую мертвечинку не любит? Хочешь своими ногами к нему придти? Свеженький и готовый к употреблению! То-то они обрадуются!