— Подожди, Саша. Что с Терентьевым? — я ощутил, какое это гадкое чувство — беспомощность! Вокруг творится нечто, сулящее очередную порцию неприятностей, а я снова никак не могу повлиять на события. Куда-то иду, что-то делаю, временами кажусь сам себе героем, а в результате — оказываюсь, вообще, не при делах. Я спросил: — Откуда знаешь?
— Знаю.
— Вот зачем он ходил в броневик, по рации с Посёлком разговаривал, — догадался Архип.
— Брось, умник, — ухмыльнулся Сашка. — Я так и не сумел сообразить, как её настроить. Да и незачем, у меня своя. Не веришь? Посмотри в куртке.
Савелий обшарил карманы брошенной тут же, на полу, ветровки. Трубка, три пистолетных патрона, ещё какие-то детальки и маленький чёрный приборчик, немного похожий на дозиметр. Только это совсем другое, и предназначено для другого.
— Надо же, — удивился Архип. — Я думал, такие говорилки давно сдохли. И что, далеко слыхать?
— У Асланяна приёмник на вышке, — пояснил Сашка. — Ему слышно. А с этой штукой днём прямо беда, зато ночью работает. Еле-еле. Что надо я услышал. Тебе, Олег, скажу, а остальным незачем знать.
— Выйдите, — сказал я. Может, с глаза на глаз и разговор по-другому сложится, — Сычом, что ли займитесь. Прикопайте человека.
Люди без возражений, на ходу надевая плащи, побрели на улицу, и остались мы с Зубом вдвоём. Партизан, бледный и недвижный, вытянулся на кровати: то ли без сознания, то ли спит — он больше не в счёт.
— Что случилось, то и случилось, — начал Сашка, — когда-нибудь должно было. Они назвали это революцией… пусть так, слово, как слово, им нравится, а нам с тобой без разницы. Главное, что? Главное, больше нет Хозяина. И хорошо, что нет… Если подумаешь, сам поймёшь. Старым стал Терентьев, раньше и думать не смели на него тявкать! А Стёпка-волкодав? Держал народ в узде. Крепко держал, мог и в глотку вцепиться, но их время кончилось. Не хватает еды, одежды, некому работать, зато стариков и больных — девать некуда! Мы на грани голода. Хозяин не понимал… или понимал, да ничего не хотел с этим делать. Мы с тобой видим, что Посёлок гибнет. Ушёл бы Терентьев, дал бы власть тем, кто может принимать жёсткие решения… как он сам когда-то. Люди помнят, что мы выжили, благодаря ему… им скажи, молиться на него будут. Доживал бы в любви и уважении, так нет же, упёрся, и Захар с Клыковым за него. Разве против такой силищи попрёшь? Ждали мы удобного момента, да надеялись. А тут Партизан со своим эшелоном; если бы оружие досталось Терентьеву, считай, всё, сковырнуть бы его не получилось. На счастье, ты взбудоражил барачников. Умные люди потому и умные, что могут воспользоваться шансом, даже и минимальным. Будешь с нами, тебе за то ещё и спасибо скажут. Решай!
Легко сказать: «решай» — трудно решить. А Сашка смотрел исподлобья и ждал ответ.
— Кто эти умные люди? — спросил я. — Которые смогли воспользоваться?
— Главный теперь Асланян.
— Ладно, Асланян, так Асланян, — ничуть не удивился я. — Ты-то как оказался в этой компании?
— Знаешь, Олег, — ответил Сашка, — я тоже не дурак, многое вижу и понимаю. Сообразил, что дальше так нельзя. Мы с Асланяном давно всё решили. Он добивался, чтобы меня назначили командиром в эту экспедицию. А Белов выбирал между мной и тобой. Не мог он на всю голову повёрнутых лесников оставить без присмотра. Пока они тебя так и эдак проверяли, дело совсем в другую сторону повернулось. Оно и хорошо: во-первых, я узнал маршрут, теперь сам кого надо проведу к эшелону, а во-вторых, оружие не должно было попасть к Хозяину… ни в коем случае… я справился… если бы я ночью не связался с Асланяном, и не узнал, что Хозяина больше нет, мне пришлось бы поступить с вами гораздо жёстче.
— Что, всех на тот свет?
— Думаешь, мне этого хотелось? Цена слишком большая — выживание Посёлка. Если откровенно, Леший с Партизаном сильно мешали — я сомневался, что смогу с ними договориться. А насчёт остальных… не враги вы мне, свои ребята… посмотрел бы, как дело сложится. Видишь, я ничего не скрываю. Тебе самому решать, по какой дорожке идти…
Объяснил Сашка расклады, и я поверил — да, скорее всего, если бы это было нужно, он бы нас пристрелил. Но не пристрелил же, до последнего выжидал! Кто там новый хозяин? Асланян? Значит, для него мы упирались, рисковали, тащили драгоценный груз! Принесли, дальше-то что? Какой благодарности ждать лично мне? Такой же, какая досталась Партизану? Или, к примеру, Лешему?
— Понятно, — процедил я. — Но Лёшку за что?
