Майло присоединился ко мне на выступе, на расстоянии вытянутой руки. Он начал рассказывать мне о звездном небе. Рассказал, как звезды движутся с востока на запад, и что каждый опытный моряк знает, как внимательно следить за их движением. Я слушала, как он описывает приемы астрономической навигации. Энтузиазм, звучавший в его и без того красивом голосе, заставил меня улыбнуться.
— Что? — Он перестал показывать на угол Малой Медведицы и посмотрел на меня с недоумением.
— Ничего. — Я покачала головой, хихикая. — Просто ты по-настоящему светишься, когда говоришь о звездах. Это не каламбур.
На этот раз, похоже, именно я лишила его дара речи. Он медленно моргнул от удивления, и уголки его разинутого рта приподнялись в ухмылке.
— Ну что сказать? Это у меня в крови. Я всегда буду моряком, пиратом или нет. — Он покорно развел руками. — Уверен, есть что-то, чем ты тоже увлечена.
Я на секунду прикусила нижнюю губу.
— Живопись, — пробормотала я.
— Хорошо. — Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сквозь непослушную прядь темно-русых волос. — Твоя очередь. Расскажи мне все об этом.
— Ну, — я расправила плечи, — Акварель — моя любимая. Она в некотором роде… хаотичная и умиротворяющая одновременно, если в этом есть смысл. Но это может быть непросто, потому что, если допустите ошибку, она может довольно быстро распространиться на все остальное. Но думаю, что это часть проблемы. Попытка сохранить все в целости. Попытка контролировать что-то такое текучее, как вода. И, конечно, есть способы избежать некоторых ошибок, но нужно знать, что делать. — Я вдруг осознала, как много болтаю.
Я говорила почти как МакКензи, бессвязно рассуждая о красках. Я никогда ни с кем не была так откровенна и, уж конечно, никогда не выкладывала столько фактов об акварели за один присест. И все же, несмотря на все это, Майло слушал меня так внимательно, как если бы слушал инструкции о том, как найти спрятанный клад.
— Знаешь, на самом деле именно ты подал мне идею для моей художественной выставки.
Майло удивленно приподнял брови.
— Я?
— Да, после того, как ты рассказала мне о Полярной звезде. Я решила нарисовать ее. — Я улыбнулась от гордости. — Мне осталось добавить несколько последних штрихов, но картина почти готова.
Внезапно мне в голову пришла мысль, которая показалась невероятно глупой, но что-то в тот момент придало мне смелости высказать ее вслух.
— Выставка произведений искусства — большое событие. Я очень рада, что выставляю на ней свою картину. Но это часть гала-шоу. Мне придется принарядиться и все такое. — Я сделала паузу. — И…. — Я не смогла закончить мысль.
Майло оперся локтем о край выступа, его кивок просил меня продолжать. Внезапно я почувствовала, что не могу смотреть ему в лицо, когда до меня дошел смысл того, о чем я пыталась спросить. Я повернулась и пошла от края к центру платформы, где был бы свет, если бы он остался.
— И что? — Я чувствовала его взгляд на своей спине.
Я слегка повернулась, чтобы смотреть на океан, но не прямо на него.
— И… ты мог бы увидеть картину. Я могла бы показать тебе, если придешь. — Я неловко сглотнула, сожалея о своих словах.
Майло сделал несколько шагов в мою сторону, его кожаные ботинки бесшумно ступали по каменному полу.
— Ты намекаешь, что я мог бы составить тебе компанию?
Я поморщилась от собственного смущения.
— Ну… только если ты хочешь. Я имею в виду, если к тому времени я не сниму с тебя проклятие, или твой капитан не убьет меня первым. — Я пыталась скрыть свое унижение за сарказмом, но это не помогло. Внезапно мысль о том, что я попаду в плен к пиратской команде, показалась мне лучшей участью.
— Катрина, — Майло придвинулся ближе, — не думай, что я этого не хочу. Если бы обстоятельства были другими. Если бы я не… — Он сделал паузу. — Просто есть слишком много причин, по которым это не очень хорошая идея.
Я нервно сжала губы.
— Точно, не знаю, о чем я думала. Прости.
— Не нужно извиняться, — его голос дразнил мой слух, как сладкое пение соловья, — но ты должна понять, мне не следует подходить слишком близко. Это может быть опасно для тебя. И… — он заколебался, — я не хочу сбивать тебя с толку. Это должно касаться снятия проклятия. Ничего больше.
Ничего больше.
Эта фраза ударила меня по сердцу, как молот по наковальне. Я восприняла это как ответ на вопрос, чего он от меня хотел. Была ли я сумасшедшей, если думала, что существует хотя бы отдаленная вероятность того, что пират-призрак может стать моим парнем? Я действительно усомнилась в своем здравомыслии, что эта идея вообще пришла мне в голову. Я не могла винить его за то, что он отказался от нее. Конечно, вряд ли у кого-то на уме были более важные вещи, чем спасение от вечных мук. Но то, как он смотрел на меня ранее, оставило меня в полном замешательстве.
— Верно. Ты определенно прав. — Я воспользовалась возможностью, чтобы сменить направление нашего разговора. — В любом случае, как думаешь, когда будет безопасно возвращаться?
