Александру Алексеевичу досталось семейство управляющего Соколова. Он оставил его при прежней должности, а двух дочерей его Машу и Наташу увез в Москву, несмотря на слезы девушек, горе и мольбы их родителей. В Москве он поместил их в верхнем этаже своего дома и никого к ним не допускал. Они нашли случай уведомить о себе родителей и просили о помощи; старики обратились с просьбой о заступничестве за дочерей к княгине М. А. Хованской и Е. А. Голохвастовой. Они приняли участие, уговаривали брата пощадить детей Григория Андреяновича в память брата и возвратить их отцу. Александр Алексеевич (как я слышала от княгини) прикинулся изумленным, уверял, что на него клевета, что он готов отпустить обеих девушек и отпустит, как только найдет к своим детям няньку, место которой они занимают. Хвалился, что они живут в довольстве и покое, а ему ни на что не надобны. Старшая дурна как смертный грех (она была попорчена оспой), меньшую же, Наташу, он мало и видел — она от него все прячется.
Достигнувши своей цели, Машу он отправил к ее родителям. Она поступила в монастырь. Наташа, миловидная блондинка, томилась в гареме до кончины Александра Алексеевича. Он умер в начале 1825 года, перепугавшись и простудившись во время наводнения, случившегося 1824 года в Петербурге. Его едва не залило водой в карете.
От Наташи у него осталась дочь Лиза, которую она, освободившись, увезла к своим родителям.
Сверх нескольких побочных детей, от разных матерей, у Александра Алексеевича был совершеннолетний сын Алексей Александрович, умный, образованный, ученый, известный под названием «Химика», о котором Грибоедов сказал в своей комедии «Горе от ума»:
Незадолго до своей кончины Александр Алексеевич, с разрешения императора Александра Павловича, женился на матери Алексея Александровича Олимпиаде Максимовне, этим браком привенчал его со всеми правами законного наследника. Он это сделал не из любви к сыну или его матери, которых теснил и оскорблял постоянно, а из ненависти к братьям, чтобы после него не досталось им его имение. По получении наследства он не переставал с ними ссориться.
Когда отца не стало, молодой наследник отправил несчастных женщин вместе с их детьми в свое шацкое имение, уменьшил наполовину тяжелый оброк, наложенный его отцом на крестьян, простил недоимки и даром отдал рекрутские квитанции, которые отец его продавал им, отдавая дворовых людей в солдаты.
По завещанию отца Алексей Александрович всем детям, оставшимся после него, по совершеннолетию каждого выдавал по три тысячи рублей серебром; о воспитании же их не заботился, полагают, из опасения, чтобы не нажить себе в них затруднений или неприятностей.
Одна из дочерей Александра Алексеевича, Наталья Александровна, восьми лет взята была на воспитание княгиней Хованской и вышла замуж за Александра Ивановича Герцена. Это открыло доступ и другим детям к лучшему положению. Брат Натальи Александровны, Петр Александрович Захарьин[25], по многим тщетным просьбам определить его в учение, ушел из шацкой деревни своего брата к дядям Яковлевым в Москву, где, при участии зятя и сестры, готовился в университет. В нем обнаружилась наклонность к живописи, он поступил в Академию художеств и впоследствии сделался известен как талантливый фотограф.
Почти все дети Александра Алексеевича вышли люди способные; взаимно помогая друг другу, они достигли хорошего общественного положения.
В большом наследстве, полученном Яковлевыми после их двоюродного брата Николая Михайловича[26], участвовали и графы Девьер; это послужило поводом к продолжительному процессу между этими обеими фамилиями.
Получивши одновременно два большие наследства, меньшие братья Яковлевы перессорились со старшим, но, невзирая на открытый разрыв, решили до окончания двух начатых процессов управлять имениями сообща. При ссоре владельцев в тройном управлении шел страшный беспорядок. Если старший брат назначал старосту, младшие его сменяли; когда один требовал подвод, другой отдавал приказ везти сено, третий дров, и каждый посылал в имения своих поверенных. При этом сплетни, лазутчики, фавориты. Старосты и крестьяне теряли головы, их тормошили во все стороны, обременяли двойными работами, капризными требованиями, оставляя без расправы и защиты от притеснения.
Следствием ссоры между братьями Яковлевыми был проигрыш огромного процесса с графами Девьер, в котором они были правы. Сверх потери прекрасного имения, по приговору сената каждый заплатил по тридцати тысяч ассигнациями проторей и убытков{20}.
Процесс с невесткой Катериной Валерьяновной продолжался еще несколько времени и по окончании процесса с Девьерами, и был также проигран. Ей выделили седьмую часть во всех имениях и утвердили во владении Шумновом, где она провела остальную жизнь свою и скончалась в исходе 1830 годов.
Проживши в наследственном имении после брата, кажется, более года, Иван Алексеевич с своим семейством уехал в Москву.
