Кожа вздрогнула от прикосновения. Кто-то обхватил запястье, деликатно и крепко. По предплечью узорами растеклось приятное тепло. Несколько мгновений девушка не решалась повернуться, поглощенная ярким ощущением — как в детстве, когда тебя ведут за руку на аттракционы, а в другой руке сахарная вата.
Оборачивается.
Стоит незнакомец: высокий, светлые глаза, закатанные рукава рубашки, широкие плечи, добрая улыбка.
При глубоко выдыхает.
Сигаретный дым ударяется мужчине в лицо.
— Ой! — смущенно прикрыла ладошкой губы.
Чувствует обжигающий холод его пальцев. Незнакомец убирает руку — похоже, обознался. Другую руку прикладывает к сердцу, извиняясь. Разворачивается и пытается увильнуть сквозь толпу.
Ну уж нет!
При хватает его, притягивая к себе.
Мужчина снова перед ней, смотрит.
— Quem é você? — глядя чуть снизу.
Тот мотает головой.
Ага, наверное, иностранец.
— Você fala português?
Незнакомец корчит гримасу.
Тянется и отнимает у нее сигарету.
Показалось, что он возмущен, как щепетильный отец, и вот-вот начнет ругаться. Вместо этого, он сам затянулся. В уголках глаз побежали добрые паутинки.
Липнет взглядом к фиолетовым губам.
Ну наглец!
Что дальше?
Мужчина возвращает сигарету.
Хорошо.
Курят на двоих.
Он улыбается, уже как-то иначе, интригующе.
Да, это какая-то игра. Без правил, сбивает с толку. И то, как он смотрит — отрывает от земли. Обволакивающий, исследующий взгляд, полный восхищения, будто впервые видит женщину.
Парочка изучает друг друга. Без всяких слов: через улыбку и поочередное прикосновение губами к сигарете.
Мулатка подает легкий кивок, выражающий: «Ты мне нравишься».
Незнакомец склоняет голову. В его глазах читается: «Ты мне тоже».
Оба смеются.
Мужчина становится рядом, так близко, что ощущается жар его груди. Нюхает лиловый цветок в волосах. Девушка закрывает глаза.
Куранты отбивают двенадцать. Два миллиона силуэтов ликуют, ведут дружный отсчет. Людское многоголосие вибрацией проходит через диафрагму.
Дыхание незнакомца у виска.
Уже в районе щеки.
Так нежно. Безопасно.
Тает карамель.
Забыть все.
Небесную простыню сотрясают вспышки. Фейерверки взрываются так ярко, что чувствуется вкус фруктов.
Девушка в объятиях незнакомца, стоящего позади. Облокотилась на него, положив затылок на крепкое плечо.
Салют хлопками расчерчивает пышные узоры. Сначала откуда-то из черноты вертикально взлетают головастики, шевеля хвостами. Затем на их месте набухают бутоны пионов. Все небо становится расшитым в пышный арабский ковер.
Краем глаза она замечает Габи. Тот радостно кивает, показывая большой палец. На лице неописуемое счастье. Бразилец высовывает язык и облизывает палец по всей длине. При смущенно отворачивается, щеки горят. Вот же дурила!
Жарко. В теле копится щекочущее напряжение.
Сбросив лишнюю одежду, они протиснулись глубоко сквозь толпу и вошли в океан, тоже заполненный людьми. Сначала голени ощутили влажную прохладу. Затем накатила волна, и легкое платье сделалось прозрачным, проявив темные соски.
Оторвав ступни от песчаного дна, мулатка обвилась вокруг партнера.
Незнакомец удерживает ее в руках. Целует.
— Pare… — шепчут дрожащие фиолетовые губы, — temos que parar.
Тут же она ощутила горячее проникновение, сладкое, скользкое и приятное. И окончательно обезумела. Вцепилась ногтями, словно мокрая кошка на стволе дерева. Крепче обхватила ногами, стиснула мышцы в борьбе с партнером, пытаясь раздавить его, убить, покусать, сломать кости. Но резко сдалась, расслабив бедра и отдаваясь пленяющему потоку. Мягкие ягодицы сели в горячие мужские пятерни. Ноги выпрямились и тянутся вперед, будто она раскачивается на качелях. Глотает воздух комками. Давление внизу живота усиливается, схватывает дыхание.
На миг, в кипящем безумстве, девушку пронзила холодная вспышка, хлопок, волнение, от встречи с пугающей неизвестностью, как в дождливый день, на кладбище, под плотный занавес ледяных струй, где она стоит с сырыми и колючими как чешуя волосами, пахнет порохом, скорбью и покрытой лаком древесиной, а новенький гроб медленно погружается в дыру, на дне которой пузырится дождливая грязь, бурлящая чернота оттенка бычьей крови, навсегда пожирающая жениха, убитого двумя подростками, серией револьверных хлопков, от первого из которых разлетелись голуби, и пуля застряла в плече, а последняя насквозь пробила скулу, словно рыбью кость.
Накатила сладкая лавина, обнулив чувства и воспоминания.
Настырные волны толкаются.
Прическа впитала соль, кончики волос затвердели, путаются, водорослями прилипают к коже. Девушка водит сырым подбородком по плечу, утыкается носом в упругую шею. Прерывисто дышит.
Вдруг она понимает, что под ягодицами больше нет рук партнера, и никаких качелей, и ничего под ней нет, кроме жидкой глубины. Сама она тоже не держится — руки висят двумя отсыревшими прядями. А ее тело, по которому от каждого толчка пробегает напряжение, вся она целиком нанизана на горящую пульсирующую жилу.
