– Так, и какие? – Кирилла явно заинтересовала новая возможность перетянуть к себе внимание подружек невесты.
– Вам быстро или качественно? – Олег улыбнулся. – Еще вариант: «В смысле не «влазит»?».
Я заржал и локтем пихнул Вову.
– А еще что-то про стереотипы азиатские говорил!
– О, я еще знаю! – Иван ехидно улыбнулся. – Все через жопу!
Я снова засмеялся.
– Моя фраза же!
– А ты свою придумай!
– Хм. Хватит так долбить, у вас уже капает!
Мужики заржали.
– Без штукатурки совсем другой вид? – предложил жених и тут же, поняв, что проигрывает по качеству юмора, исправился. – А: «Блин, дай я сама!».
Вот теперь у нас дружный гогот встал.
– Ну вот, опять упало! – это уже от Кирилла.
Мы, не сговариваясь, посмотрели на него, изобразили скорбь, после чего снова начали смеяться.
– Да, Олежа, понимаю… Такими темпами твоя работа может стать неиссякаемым источником ночных приключений. – Иван утер со лба пот. – Даже завидно.
– Неужели у тебя нет сексуальных физиков-ядерщиков в юбках?
– И по IQпрошли бы отбор, – поддакнул я, не желая терять возможность укольнуть. Мы же такие выборочные в плане пары на вечер!
Иванушка-дурачок скорчил рожицу.
– Умных предостаточно. А вот чтобы с фигурой, лицом…
– И модельной походкой! – Кирилл понимающе закивал. – Ребят, мы нашли среди нас чертова эстета! Которому подавать и красоту, и ум, и… давайте, помогайте!
– И желание говорить о звездах исключительно в разрезе квантовых процессов, никак не созерцания с грешной земли. Никакой в тебе романтики, Ваня!
– Зато вы безумно романтичны.
– Кстати, о романтике! – Олег потер руки. – Айда в купель! И там уже точно все станут азиатами!
Мы понимающе полыбились и гурьбой, с криками и матами, начали переходить в соседнее помещение, с головой ныряя в ледяную воду.
Когда основная масса припасенного алкоголя перекочевала к нам в желудки, мы с мужиками, удобно устроившись за столом в смежной с парилкой комнате, рассуждали на околонаучные темы.
Какие еще поднимать под градусом? А, в самом-то деле?
Главный «умник», Васильев, со своей физики решил сменить траекторию на более удобоваримую на мальчишнике.
– Говорю вам: гиджил! Вот что нами двигает, вот что приравнивает к зверям!
Я переглянулся с наименее пьяным, Олежкой.
– Кимчи, переведешь?
– Я научный не понимаю! Гиджил – это не по-корейски даже!
– Тьфу ты, серость! – махнул на нас рукой Иванушка. Посмотрел на Кирю и Вову. Последний, впрочем, больше уже спал, чем бодрствовал: обнял веник, подложил его себе под щеку да привалился к стеночке, сидя засыпая.
Хорошо он приложился к коньяку, ничего не скажешь.
Но! Ему можно! Прощается с холостяцкой жизнью!
А вот видеть нашего ядерщика с шальным глазом и такими резкими речами – дорогого стоит!
– Стрелец! Порази меня в сердце! Скажи, что хоть ты, Агрегатор наш затейливый, знаешь, о чем я толкую?
Киря развел руки в стороны.
– Кажется, что-то на инопланетном.
Ваня покачал головой.
– Гиджил – это непреодолимое желание укусить того, кого любишь! И вызвано оно переизбытком чувств!
– То есть… если я во время секса захочу укусить кого-то за загривок, значит, я пиздец как люблю его? – я хитро прищурился. – А не из-за того, что я дикое животное, которому лишь бы пометить «свое»?
Васильев хотел поправить очки, но он, как и я, снял их, отложив на стол, да не водрузил обратно на переносицу.
– Наши эмоции проявляются в результате сложных химических реакций. От их избытка и одновременного выброса дофамина в кровь в мозгу человека происходит так называемся «подмена понятий». Она и заставляет спутать чувства к своему партнеру с желанием откусить кусочек.
– А, то есть сделать «кусь» – это нормально? – Олег подмигнул мне.
Иван широко улыбнулся.
– А я о чем! Мы – те еще животные!
– Так, грозный кусака, давай сопроводи нашего жениха в постель, ему пора баиньки. Да и тебе, судя по всему, – я похлопал Васильева по колену.
– Тебе помочь? – Киря встал со своего места и протянул руку физику.
– Сам справлюсь! – отмахнулся он, покачнулся, схватился за протянутую ладонь и тут же сморщился. – Черт, похоже, да, перебрал.
– Я отведу их. – Кирилл помог подняться Покровскому, который что-то пробурчал в полусне-полубреду. – Вы тут с Кимчи приберетесь?
Я кивнул.
– Идите.
– Только не убирайте бутылку со стаканами. И закусь. Думаю, я еще на пару бокалов претендую.
– Понял.
Когда за парнями закрылась дверь, Олег фыркнул.
– А хорошо посидели.
– Да… Только, думаю, теперь Вовка нескоро сможет вот так вырваться с нами. Все же жена, ребенок, служба…
Начал собирать мусор в большие пакеты, освобождая стол.
– Это как из анекдота: «Папа, а что такое загадочная улыбка? Это такая улыбка, сынок, которая была сегодня утром на лице твоей матери, когда я сказал ей, что задержусь на работе по неотложному делу».
Фыркнул.
– Ну да, или так. Думаешь, будет от Марты скрывать, что пошел с нами бухать? Зачем ему это?
– Действительно. Если нельзя жене сказать, что ты пошел встретиться с друзьями, или эта жена не пускает – зачем такая женитьба?
– Поэтому ты пока не остепенился?
– Ой, кто бы говорил!
