Я только что встретил на Невском проспекте Плеве. Я сочетал свое безмолвное приветствие с напоминанием. Несколько сыщиков, следовавших по его пятам, оглядели меня с любовной проницательностью.
То обстоятельство, что от Гартвига еще нет ответа, я считаю нехорошим признаком. Он является также президентом Императорского Палестинского общества.
12-го августа. Петербург.
Утром также не было никаких известий ни о г. Плеве, ни от Гартвига. Вчера я был у своей приятельницы, доброй старушки Корвиной-Пятровской, напоминающей мне моего доброго Гехлера. При мне она написала письмо в 8 страниц Плеве. По моей просьбе она {229} включила замечание, что теперь, после убийства консула Ростовского, Турция беспрекословно выполнит любое желание России.
12 августа, Петербург.
Днем поступило длинное письмо от Плеве, которое меня полностью удовлетворило. К нему было приложено частное сопроводительное письмецо. Мой ответ:
Ваше Высочество!
Имел честь получить Ваше, письмо. Позволю себе быть у Вас завтра, в четыре часа пополудни.
Примите, Ваше Высочество, выражение глубокого уважения и искренней признательности.
Герцль.
14-го августа, Петербург.
Вчера состоялась моя вторая беседа с Плеве, протекавшая еще спешнее, чем первая.
Я прибыл в четыре часа, ждал несколько минут в зале совета министров, а не в передней, как в прошлый раз, и был препровожден в его кабинет.
Он встретил меня с дружественной любезностью. Я поблагодарил его за письмо, и он сказал:
" Я заставил вас немного ждать моего письма. Но я не мог отправить письмо по такому важному делу, не доложив о нем его величеству царю. Его величество является главой государства, главой правительства, самодержцем всея Руси. Я хотел также, чтобы мое заявление не было заявлением человека временного, заявлением министра, который завтра может быть смещен..."
"Мы надеемся, что этого не случится!"
"...а заявлением правительства. Я могу сообщить вам, между нами, что в заключение моего доклада я ознакомил царя со своим письмом и получил его согласие на отправку письма вам. При этом его величество император высказался также о нападках, которым Россия подвергается за последнее время из-за евреев. Утверждения, что русское правительство якобы причастно {230} к организации погромов, или что оно относится к ним с пассивной терпимостью, причиняют царю боль. Как Глава государства его величество относится ко всем своим подданным с одинаковой добротой. При его известной доброте ему особенно больно, когда его подозревают в чем-то негуманном.
Чужим правительствам и общественному мнению заграницей нетрудно принять великодушный вид и делать нам упреки в плохом обращении с евреями. Но если бы речь зашла о том, чтобы они приняли у себя 2-3 миллиона бедных евреев, то они заговорили бы по-иному. Но об этом нет и речи, и они предоставляют нам решение этой сложной проблемы.
Я не отрицаю, что положение евреев в Российской империи далеко не счастливое. Да, будь я евреем, то и я, вероятно, был бы врагом правительства. Но мы не видим другого выхода, чем тот, к которому прибегали до сих пор, а поэтому мы бы приветствовали создание независимого еврейского государства, которое могло бы принять несколько миллионов евреев. Мы отнюдь не хотим лишиться всех наших евреев.
Сильные умы - а Вы их лучший представитель - мы хотели бы сохранить у себя. Когда речь идет о больших умах, не принимают в расчет ни вероисповедание, ни национальность.
Но от слабой интеллигенции и незначительных капиталов мы бы охотно избавились. Тот, кто может ассимилироваться, может остаться. Против евреев как таковых мы не настроены враждебно, о чем я пишу и в своем письме".
"Но пока, ваша светлость, не мешало бы позаботиться о евреях, остающихся в России. Это в значительной мере облегчило бы мой мирный труд. Почему бы, например, не распространить право оседлости на Курляндию и Ригу, или не разрешить евреям, проживающим в черте оседлости, приобретать и обрабатывать земельные участки площадью до 10 десятин?"
Он не отклонил моего предложения и сказал:
"Дело с Курляндией и Ригой вполне приемлемо, {231} о нем уже думал. Мы не возражаем против переселения евреев туда, где они не превосходят местное население в экономическом отношении. Мы могли бы допустить их в прибалтийские провинции, где проживают немцы, латыши и т. д.
Иначе обстоит дело с приобретением собственной земли.