Это было так странно. Ашран, ничего не скрывая, всё им рассказала. Поведала и том, какая смерть ожидает Ма’Айя. За’Ар никак в это верилось. Не верилось в саму смерть и в то, что можно вот так лишить человека жизни — заклинанием. А вот у Шивы таких сомнений не было. Она живо включилась в обсуждение решений спасения Ма’Айя, позабыв о своей не любви к эльфам.
— Я могла бы попробовать перенести нас к тому месту, где находится Ма’Ай, — предложила Шива. — Только впустите сначала моего пса.
Никто не понял о чем она, но Ашран все же отлучилась к выходу и вернулась уже в сопровождении с Кураном.
— Желаю всем иметь тот день, который вы заслуживаете, — поприветствовал Куран всех присутствующих, вставая рядом с Шивой, ничему не удивляясь. Иногда, За’Ар было интересно, а способно ли хоть что-то удивить всегда сдержанного Курана.
— Имеется небольшая загвоздка. Я могу перенести только в то место, в котором я была, — продолжила Шива. — Ума не приложу, как этот вопрос обойти…
— Я была там, — сказала Ашран. — А если, я поделюсь с тобой своими воспоминаниями. Это сработает?
— Не знаю. Надо попробовать.
Холгун принес два стула. Они сели напротив друг друга, взявшись за руки. Со стороны всё выглядело так, будто эльфийка играет с девушкой в гляделки, кто кого пересмотрит. Длилось все не дольше минуты.
— Вах! — наконец произнесла Шива. Впервые на её лице было выражение некого восторга. — Это было так странно. Я не просто была там. Я была тобой!
Эльфийка же, наоборот, выглядела слегка дезориентированной.
— Я думаю, должно получиться, — с улыбкой детского энтузиазма сообщила Шива и, соскочив, принялась рисовать пентаграмму, прямо тут на полу. — Есть еще несколько нюансов. У пентаграммы четкий размер, и он небольшой. Чтобы перенестись, ногами нужно стоять именно внутри круга. Поместиться могут два человека. Пентаграмма работает только со мной. Из этого получается, я могу взять с собой одного. Я давно не пользовалась кристаллом, но думаю, заряда хватит лишь на один прыжок.
Она дорисовала и встала, осматривая окружающих.
— Однозначно пойду я! — сказала Ашран.
Шива кивнула. Отыскала в складках юбки нечто похожее на солевой кристалл и встала в нарисованный круг. Ашран последовала за ней. Куран шагнул к ним, подхватил Шиву на руки, и занял её место в кругу.
— Прошу, держитесь за меня, — сказал он Ашран, потеснив ее.
Шива не спорила. По сути, они выполняли условия, и все были в кругу. Она зажала кристалл в ладонях, закрывая глаза. Кристалл светился всё ярче и ярче белым светом.
— Забыла предупредить, иногда он переносит куда угодно, но не в точку назначения, — запоздало сообщила Шива со столь несвойственной ей забывчивостью, и они исчезли в белой вспышке.
Нарисованный круг пропал вместе с ними.
Раны, образовавшиеся где-то в районе живота, уже не болели, но крови было много. Подошедший к нему Мори, так и сказал:
— Из тебя, как из кабана набежало.
Ма’Ай лежал на левом боку. Пошевелиться или сказать что-то сил не было. Ни сил, ни желания. Страшно не было, полный покой охватил его, похожий на некую негу. Умиротворение полностью захватило его сознание. Ма’Ай все слышал и видел, но в нём отсутствовали те душевные порывы двигающие живыми.
Мори подтянул его к крыльцу, придавая сидячее положение его обессиленному телу и сам сел рядом.
— Мы с тобой как добрые приятели, не правда? — спросил Мори, слегка тронув Ма’Айя плечом. — А ведь так и могло быть. Я бы жил в этом охотничьем домике, ходил на охоту, возможно у меня был ребенок, как Торин.
Он указ на остывающее тело мальчика, чьи распахнутые голубые глаза, не видя смотрели в вечность.
— Да, приятель, ты умираешь, — вернулся его интерес к Ма’Айю, он по-дружески приобнял его, прижимая к себе одной рукой. — Так что если тебе повезет, ты встретишься со своей богиней. Прости, забыл ее имя.
Мори засмеялся наклоняясь лбом в сторону Ма’Айя, будто сообщил ему некий неудобный секрет.
— Стоит отметить, в тебе столько сил, столько энергии, я никогда не чувствовал себя столь бодрым. Я начинаю жить по-настоящему! Но знаешь, мне обидно. Я тридцать лет прожил с ними, а они, без сожалений, заменили меня, на тебя. Теперь я делаю с тобой тоже самое, заменяя тебя мной. Все справедливо.
Мори немного помолчал и завел разговор, он, вообще, был любителем поболтать.
— Знаешь, что думаю, Ма’Ай, я тебе покажу кое-что, чтобы ты понял, твоя смерть не напрасна, а ради любви. Моей огромной любви к Ашран. Ты поймешь. Возможно, ты будешь единственным человеком, кто сможет меня понять, — он повернул голову Ма’Айя к себе, вглядываясь в глаза. — Смотри! Этому я научился у Ашран.
