Продолжается переписка с Александром Гладковым, письма которого мне по-прежнему представляются существенной деталью тогдашней жизни, поскольку это подлинное свидетельство, пускай в сильной степени пристрастное, а порой и просто несправедливое в оценках, – свидетельство событий литературной жизни того времени.
