31 мая
«Спартак» – «Трактор» 2:2 (в дополнительное время на 131 минуте Глазков – 3:2)
8 июня. Большая статья.
«Д. Плетнев искусал груди своей пациентки»
12 июня
Дело арестованных органами НКВД в разное время Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка, Эйдельмана, Фельдмана, Примакова и Путны расследованием закончено и передано в суд.
Рассмотрение будет происходить сегодня, 11 июня в закрытом судебном заседании.
Председатель – Ульрих.
Члены присутствия – Алкснис, Буденный, Блюхер, Шапошников, Белов, Дыбенко, Каширин, Горячев.
12 июня. Передовая
«Бедный:[95]
«Все эти Фельдманы, Якиры, Примаковы. Все Тухачевские и Путны – подлый сброд...»
19 июня
Беспосадочный перелет Чкалов, Байдуков, Беляков.
21 июня. Понедельник
«Блестящая победа Советской авиации».
Эта дата подчеркнута, и дальше следует только одна запись: «27. Баски – Динамо 2:1»
«А дальше – тишина».
Я уже упоминала, что в ночь с 21 на 22 июня был арестован отец Ю. В. – Валентин Андреевич Трифонов.
А то, что Юра в этот день записал счет матча между «Динамо» и «Басками» – так в ночь после операции, когда удалили почку, он попросил меня открыть дверь палаты в холл, чтобы слышно было, как играет с кем-то «Спартак».
И здесь же, в этой же тетради, записи, относящиеся к трагедии Думенко и Миронова. Это потом понадобилось для «Старика».
Кельчевский «Думенко и Буденный» Константинополь 1920 год. Библиотека при ЦГАОР.
«Донская волна». Историческая библиотека.
«Очерки русской смуты» Деникина.
«Белое дело» 6 томов. Закрытый фонд Библиотеки Ленина.
«Архив русской революции» Гессен. Закрытый фонд б-ки Ленина. 22 тома.
Не надо!
Видимо, притащил Володя Блок – полусумасшедший книжный барыга. Давний приятель Юры и один из интереснейших образов в романе «Время и место», там он – вечный, как Мелькиадес Маркеса, присутствует под именем Маркуши. О Володе Блоке хочется сказать отдельно, тем более что в Юрином архиве существуют две школьные тетрадки с записями его словечек и рассуждений.
Володю я встретила случайно лет через пять после смерти Ю. В. Он шел по Охотному, размахивая потертым портфелем, набитым добытыми (или украденными) книгами. Я окликнула его, он влез в машину и без всякого приветствия, без паузы сказал: «Мудак твой Трифонов, я ему говорил – покупай Франка, покупай Трубецкого, они ж теперь по триста идут, а тогда по трешке, а он уперся – подавай ему про охранку... жадина!
– Да, может, у него денег не было, – заступилась я за мужа.
– Жадничал... жался... – Володя вдруг всхлипнул. – А мне Трифоныча знаешь как не хватает, он же эту помойку знал и любил. Высади меня, никуда мне не надо! Я сказал, высади!
И ушел, в длиннополом кожаном пальто, сутулый, ушел в «помойку» под названием жизнь, «помойку», которую так знал, так любил и так старался понять Юра.
Больше я его не видела, хотя звонила многажды. Говорят, что он умер.
Мне хочется именно сейчас процитировать записи Ю. В. о Володе Блоке, хотя сделаны они в 1967 году. Какая разница!
Ведь Володя – вне времени, как цыган Мелькиадес. Он всегда был неразрывно соединен с книгой, которую узнавал по корешкам.
