...Хаяда в этой пустынной местности являлись единственным племенем, представляющим угрозу. Редкие семьи индейцев иных племен, кочевавшие на каноэ по реке, относились к злобным хаяда с вполне объяснимым ужасом. Сложные отношения между коварными хаяда и соседними племенами оставались загадкой не только для нас, цивилизованных людей, но и для наших переводчиков и проводников. Невзирая на единый с хаяда цвет кожи, наши индейцы опасались местных дикарей даже больше, чем наши мужественные солдаты и поселенцы...
...Оставалось до конца неясно, с какой целью эти трое вождей явились в лагерь. Майор и агент Компании потратили несколько бесплодных часов на переговоры. Никакой сделки заключить не удалось. Дикари не желали ни о чем слушать. Товары их не интересовали. Дикари упрямо требовали от нас немедленно покинуть их землю. Возможно, в тщетности переговоров был виноват язык хаяда, совершенно неизвестный нашим переводчикам. Но и у меня, и у всех кто наблюдал за переговорами со стороны, сложилось впечатление, что индейцев интересовало лишь одно - когда мы уйдем?...
...Положение сложное. Строительство частокола почти не продвинулось. Люди боятся даже спускаться к реке за водой. Нас ободряло лишь одно - по-видимому, индейцы решили, что переговоры свидетельствуют о проявленной нами слабости. Их воины открыто появлялись на опушке и без тени стеснения разглядывали лагерь. Майор де Конель приказал не стрелять и не проявлять открытой враждебности... Между тем, этим утром траву покрыл первый, пока еще исчезнувший к полудню, снег...
... И тогда было принято решение разрубить узел одним решительным ударом. Окончательные переговоры де Конель назначил на утро 11 ноября. Момент был выбран удачно. Разведчики донесли, что большая группа воинов хаяда отправилась на запад. Здесь же остались вожди с небольшим эскортом. Вероятно, главари дикарей преисполнились уверенности в скорейшем нашем изгнании и лишь оспаривали друг у друга честь лично выпроводить "бледнолицых" за границу своих земель. Утром 11 ноября...
