Из дома никому не выходить полностью

— Как раз наоборот, — с неожиданной твердостью ответила она. — Вы не проследили, и огонь погас. Вот теперь вы его и зажигайте.

— Да ладно, мэм! — сказала Кроппинс. — Я-то думала, сегодня ночью огонь вам не понадобится…

Аделия призадумалась над тем, что имела в виду Кроппинс. Вероятно, опять надерзила, вот только она не уловила намека.

Миссис Банистер, несмотря на свое вдовство и двести шестьдесят фунтов веса, тоже украшала себя кружевами, и ей это, должно быть, обходилось очень недешево.

— Чего? — поскребла она в затылке. — Который час?

— Одиннадцать, — нагло соврала Аделия. — Вы полсуток проспали.

Напрасно старалась миссис Пламкетт думать о чем-нибудь другом. Для того, чтобы спуститься на первый этаж, ей придется снова пройти мимо «комнаты с чемоданом»…

На этот раз она проскочила так быстро, как только смогла, при этом стараясь глядеть прямо перед собой.

Дом, в конце концов, начал просыпаться. Первым показался мистер Вейс, за ним вскоре последовал мистер Панто, оба одинаково хмурые. Потом появился мистер Адонис с кровоточащей царапиной под левым ухом. Он порезался во время бритья, и краше от этого не сделался. Мистер Вейс сообщил, что плохо спал, и поинтересовался, не водятся ли в доме привидения. Аделия хотела рассказать ему о Призраке Бальи, но передумала, потому что не любила пугать людей. И только поинтересовалась, какие напитки ее гости привыкли получать к завтраку. Мистер Вейс пил черный кофе без сахара, мистер Панто — крепкий чай, мистер Адонис — шоколад. К одиннадцати часам все собрались внизу. Все, за исключением миссис Шварц.

— Прошу вас извинить мою жену, — угрюмо и с немецким акцентом сказал профессор. — Боюсь, она не сможет спуститься. Она… она не очень хорошо себя чувствует…

Аделия вздрогнула. Не то чтобы она испытывала особенную симпатию к миссис Шварц. Миссис Шварц показалась ей особой недостаточно сдержанной. Но Аделия слишком долго прожила бок о бок с болезнью — двадцать восемь лет, ровно столько, сколько она прожила с покойным мистером Пламкеттом, — чтобы ее не взволновало подобное известие.

— О Боже! Что с ней? — порывисто воскликнула сердобольная хозяйка «гнездышка», с запозданием сообразив, что вопрос прозвучал почти неприлично.

Профессор поверх тостера вопросительно глянул на Джо Уоррена.

— Хотел бы я это знать… Сказать по правде, я опасаюсь, что у нее сильнейший приступ малярии. Мы с женой много лет провели в Нигерии, — торопливо прибавил он. — Мы там делали какао.

Джо Уоррен, неизвестно почему, внезапно рассердился.

— Профессор хотел сказать, что он какао собирал. Вот там Иви — я хочу сказать, миссис Шварц — и подорвала свое здоровье…

Аделии трудно было представить себе миссис Шварц, занятую выращиванием какао.

— У нее, наверное, высокая температура?

— Очень, очень высокая, — подхватил профессор. — Всегда высокая температура после заражения малярийным плазмодием.

— В таком случае вам следовало бы сделать ей успокаивающие компрессы на лоб и на запястья, — сказала Аделия. — А прежде всего я вам советую приложить ей к ступням тертый лук.

Профессор уже не смотрел на Джо Уоррена. Откровенно говоря, он, похоже, старался вообще ни с кем не встречаться взглядом.

— Премного благодарен, — сказал он, отложив гренок, который подносил ко рту, — но я… Надо, чтобы жар прошел, вы меня понимаете? Иви — я хочу сказать, миссис Шварц — необходимо только спать и потеть…

— Прежде всего ей необходим тертый лук, — стояла на своем Аделия. — У меня, наверное, еще осталось несколько луковок. А не то я велю купить…

Ей целых два месяца не терпелось остаться наедине с Джо — или Люком? Ей целый месяц и еще один день не терпелось обновить платья. Она чувствовала, что больше не может ждать. Из дома надо убрать всех лишних.

Когда она, с покрасневшими глазами и тертым луком в узелке из теплой салфетки, вернулась из кухни, ни профессора Шварца, ни прочих ее «гостей» уже не было. Некоторые, похоже, и завтрака решили не доедать. Джо Уоррен в полном одиночестве курил сигару, мечтательно глядя в потолок.

— Дорогая Аделия… — негромко произнес он, раздавив в блюдце окурок.

Этих слов оказалось вполне достаточно для того, чтобы пресечь ее порыв.

— Я… Я по достоинству оценил ваше вмешательство, — задумчиво продолжал Джо Уоррен. — Профессор Шварц ценит его не меньше. Он глубоко растроган. Но я бы все же посоветовал вам приберечь ваш лук, в следующий раз положите его в соус.

Аделия, которую по непонятной причине пробрал холод стала греть озябшие руки о теплый узелок.

— Почему? Миссис Шварц на самом деле не больна?

— Напротив, — сказал Джо Уоррен. — Она больна сильнее, чем вы можете себе представить.

— She's expecting a baby?[3]

Джо Уоррен сдвинул брови. Подобная мысль ему явно и в голову не приходила.