— То есть, не рассчитывали на такую ушлую публику, как мы, — проворчала Гранка, явно недовольная собой за поверхностный взгляд на ситуацию. — Мужики у нас бывшие разведчики, но это другая музыка. А воровка тот же шпион, только не идейный. И с чем её послали? Как думаешь?
— А ты как? — подкусила подружку Наруга.
— Держу пари: так же, как и ты! — рассмеялась Гранка.
И они проверили. Успели тютелька в тютельку к приказу Гета сниматься и отправляться в путь.
Ещё до первых лучей солнца твари зашевелились, знакомо подталкивая экспериментаторов двинуться в последний путь. С холма спустились спокойно. Да и просека поначалу не требовала боевого настроя личного состава. Нар принял на себя медвежонка. Хотели, было, пересадить на вожака Гаффара с внучкой, да решили, что шестилапик более сложный груз. Гранка продолжила тащить их — лишь Галю взяла на себя Шатхия. Сама, без просьб и объяснений. Её пока не посвящали в подноготную этой девицы, но хутамка и без того щетинила шерсть на загривке при каждом взгляде на хорошую девушку. Нутром чуяла в ней врага. Так что подтверди ей, мол, точно враг, шею свернёт Патриковой зазнобе в два счёта. А Наруге с Гранкой мало подозрений да вычислений — им нужны были возможные подельники девицы. Без них в её миссии толку ни на грош.
Мандарины шагали косяком с Наром на острие атаки. Они сильно выросли, унося поклажу подальше от земли, благо, просека позволяла шиковать с размерами. Медведи косолапили за ними тем же косяком, но углом назад, в котором обосновались Дубль-Ри с Акери. Фея сидела на дубле задом наперёд и готовилась ко всему подряд. Семейка медведей топала в центре ромба, дабы не попасть под удар Ари. Между ними бежали диверсанты, преодолевая бесчисленные препятствия, которые зверьё просто перешагивало или подминало лапами. Ребятам пришлось попотеть, но лучше обливаться потом, чем желудочным соком в чьём-то брюхе.
События закрутило, когда преодолели около трети пути. Впереди по курсу из леса на просеку вырулили сразу пять сороконожек. Гребёнки конечностей торчали из жирных колец, составляющих тулово. На башке здоровенный выпуклый щит, прикрывающий её широким непробиваемым зонтом. Под щитом полный набор лесопильных инструментов, благо, не ядовитых — всё меньше мороки. Словом, гадина не из последних, но и не первых. Медвежья семейка дружно рванула вперёд, огибая замерших мандаринов. А вырвавшись вперёд, слаженно пошла в рост.
В переднюю сороконожку, без всяких ментальных экивоков, папа врезался грудью и своротил её на бок. Не останавливаясь, ринулся на следующую, а подоспевший сынок поднялся на задние лапы, обрушив передние на кольца тулова почти у самой башки. И тут же пустил в дело клыки громадной головы. Снова приподнялся и снова даванул изо всех сил. Разбить сороконожке голову сложно, а вот три сердца в том самом месте, что раздавил и порвал юноша, вполне доступная цель. Он бы ещё долго кромсал тушу врага, гудя реактивным соплом, но мама рыкнула, и мальчишка бросил валять дурака.
Сама почтенная мать семейства грудь берегла. Выйдя со своим врагом один на один, могучая дама припечатала его ментальным ударом. Край щита на контуженной башке ткнулся в землю, ноги вразнобой задрожали, но не подломились. Маму это ничуть не смутило. Она приняла ещё более пышные формы. Быстро и аккуратно добралась до сердец, вырывала их, довольно крякнула и поплыла дальше. На всё про всё у дружной семейки ушло несколько минут. Медвежонок с макушки Дубль-Нара поддерживал родичей залихватским хрюканьем, крутя хвостами, как пропеллерами. Мандарин недовольно заквакал — Наруга уговаривала его потерпеть. Главное, что малыш продолжает лежать смирно, чтобы не навернуться.
Не успели разобраться с этим досадным недоразумением, как с правого фланга попытались прорваться рогачи. Мужики наверняка продумали всё заранее — уж больно чётко разыграли свою комбинацию: Дубль-Гет гадов глушил, а диверсанты разносили им головы из пулемётов. Даже помогать не пришлось. Так чуть-чуть, когда мама ловко подцепила Ханса хвостом и выдернула из-под носа рогача, который преуспел больше всех. Ей же принадлежала инициатива по наведению порядка в колонне: она подсадила Ханса к себе на спину. Тут же её старший отпрыск попытался поймать Николаса — тот увернулся, но, сообразив, чего от него хотят, добровольно сдался хвосту. Папа взгромоздил на себя Стива, и колонна резко прибавила ходу.
Где-то на середине пути сделали привал. В лесу справа и слева выражали негодование такой проволочкой, давя на психику децибелами. Берры повыскакивали из кабин, десантники плюхнулись на землю, свято чтя традицию: если можно отдохнуть, значит, нужно отдохнуть. Скачка на медведях ничуть не легче бега в полном снаряжении. Мандарины сдулись, присели, и медвежонок с Галей слезли размять ноги. Гаффар упрямо торчал на макушке Граши, почитая любую предосторожность не лишней.
— Мандаринке нужно отдохнуть. Слезай, — велела ему Наруга.
— Таскать нас, не велик труд, — упёрся старик. — Она могла с десяток таких, как я…
